Прокурор палаты Н.С. Ермоленко рассказывал мне о совещании под председательством, кажется, сенатора Романова, в котором он участвовал по должности прокурора.
Совещанию этому, состоявшему из судебных деятелей, предложено было не больше, не меньше, как обсудить вопрос о возможности применения в гражданских судах смертной казни по ст. 279 воинского устава о наказаниях.
Единодушный отрицательный ответ собравшихся вызвал, как передавал Н.С. Ермоленко, нервное восклицание председательствующего:
— Таким отношением к предложению военных сфер вы ставите, господа, под угрозу и самое существование гражданской юстиции.
Но в судебном ведомстве, к счастью, это давление атмосферы военных обстоятельств все еще встречало сопротивление судейской независимости и преданности судебным уставам 1864 года, что нередко давало повод в военном понимании судейскую независимость подводить под понятие мятежной самостойности.
Сословность и начало революционного движения на Кубани. — Первый кубанский поход и союз с командованием добровольческой армии.
17 марта (нового стиля) 1920 года в Екатеринодар при ликовании окраинного населения победоносно вошла Красная армия. Генерал Деникин и прочие власти юга России[102] выехали заблаговременно. Отступающие войска добровольческой армии и казаков преследовались орудийным огнем. Тащившиеся за отступающими тысячи подвод беженцев, преимущественно калмыков и киргизов, у моста через реку Кубань образовали затор, и часть их походного убогого скарба сделалась добычей победителей.
С падением Екатеринодара закрылась страница небольшой, но весьма поучительной истории южных краевых государственных образований, где зарождался, рос и позорно был разбит генералитет во главе с Корниловым, Алексеевым, Деникиным и другими dii minores[103], и где за это короткое время исторически поддерживаемое падшей российской самодержавной властью экономическое и национально-правовое неравенство местного населения особенно дало себя знать с самой отрицательной стороны.
Как известно, Кубанский край имеет весьма пестрый состав населения: казаки, иногородние и горцы. Казаки, исторически пользовавшиеся привилегированным экономическим и социально-правовым положением, имеют в своих рядах 1.339.430 душ обоего пола; иногородние — 1.646.901 душу и, наконец, туземное население, горцы, — 136.574 души[104].
Казаки делятся на черноморцев и линейцев. Первые — выходцы из Запорожской Сечи. Название черноморцев получили в 1781 году при образовании из них войска. Первоначально это войско было названо «войском верных казаков» в отличие от запорожцев, убежавших при разрушении Сечи в Турцию. Но потом, по роду несения военной службы на Черном море, получили название Черноморского казачьего войска. Что же касается линейцев, то это частью переведенные на Кубань с Дона в конце XVII века, частью бывшее Екатеринославское казачье войско, переселенное на Кубань в 1802 году. Линейцами они называются потому, что служили на пограничной линии с другими народностями, поселенными на реке Кубани. В 1860 году и черноморские и линейные казаки обращены были в одно Кубанское казачье войско, и с тех пор обе части казачества составили одно общее нераздельное войско, состоящее в одних и тех же условиях военной службы и объединенное единством интересов и политических и экономических. Иногородние, в отличие от казаков, считаются пришлым элементом, распадающимся по административной статистике на три группы:
1) «коренных», имеющих в области собственную землю, 2) «имеющих оседлость», под которыми администрация подразумевала жителей, не обладающих собственной землей сельскохозяйственного значения, имеющих лишь усадебную землю с постройками на них» 3) «не имеющих оседлости», куда относились жители, не имеющие ни собственной земли, ни собственных усадеб.
