Интересны были сообщения начальника снабжения артиллерии полк. Перхурова. Не раз он нам сообщал, что взял под свою опеку оружие, хранящееся в складах большевиков, но охраняющееся нашей охраной, поступившей на службу к большевикам. Он сообщал также, что там, где охрана оружия производится самими большевиками, она ведется весьма халатно и что никакого труда не стоит это оружие захватить. О всех таких складах Перхуров имел хорошую информацию и наблюдал за ними зорко. Однажды, когда нам пришлось вооружить наших членов, помещенных в клубах анархистов, Перхуров придумал новый способ приобретения оружия. Узнавши, что на одном из вокзалов Москвы приехавшие с фронта солдаты желают продать оружие — два пулемета и несколько десятков винтовок, — Перхуров сговорился, что уплатит за все оружие 2.000 рублей, но с таким условием, что продавцы сами отвезут купленное оружие в одну из необитаемых загородных дач. Но так как некоторые обстоятельства заставляли нас опасаться, что солдаты после получения денег укажут большевикам местонахождение проданного оружия, а также и покупателей, то Перхуров заранее организовал группу «анархистов», которые напали на автомобиль с оружием и отвезли его в клуб анархистов. Таким образом, это оружие нам досталось совсем даром.
В конце марта Перхуров для того, чтобы успешнее вести работу, поступил в штаб большевиков инспектором артиллерии организуемого партизанского отряда. Он использовал свое положение для того, чтобы из поступающих в отряд вербовать подходящие элементы для нашей организации. Но во время этой работы он чуть не попал в руки красных. Между завербованными членами нашей организации было несколько воспитанников московского кадетского корпуса. Все завербованные помещались с партизанским отрядом, где, понятно, были и большевики. Один из кадет написал своему другу письмо и забыл в какой-то книге, которую, в свою очередь, читали и другие бойцы, при чем прочли и письмо кадета. Последний был арестован и на допросе выдал всех своих товарищей, а также и Перхурова. К счастью, один из кадет увернулся от ареста и сообщил обо всем во-время Перхурову; тот успел скрыться из партизанского штаба. Начиная с этого дня, Перхуров должен был окончательно перейти на нелегальное положение. Начальнику конспиративного отдела доктору Григорьеву приходилось использовать чисто технические задания, и его работа облегчала всю остальную работу. Особенно благодарны были ему за организацию конспиративного штаба в Молочном переулке, ибо, начиная с этого времени, нам не нужно было собираться в чужих квартирах. Кроме того, Григорьев умел создавать весьма остроумно шифры и пропуска. Один из большевистских комиссаров, скомпрометировал себя, взяв от врача Григорьева «взятку». Это обстоятельство Григорьев сумел использовать, и комиссар, боясь за свое положение и жизнь, попал в полную зависимость от Григорьева. От него Григорьев получил целую пачку бланков для удостоверений с печатями и подписями, на право ношения оружия, удостоверений личности, на въезд и выезд из Москвы и т. п.
Из всех сотрудников Савинкова, должен сознаться, с наименьшей продуктивностью работал я, ибо у меня в Москве не было ни знакомых, ни связей с политическими кругами. Проработав больше месяца в штабе, я просил Савинкова освободить меня, но он меня задержал до конца апреля, т.-е. до того времени, когда мы убедились, что деятельность нашей организации должна пока прерваться. К этому убеждению мы пришли после получения сведений от нашей контр-разведки и после закрытия тех анархистских клубов, в которых помещались члены нашей организации.
На боеспособность организации можно надеяться только тогда, если её члены соблюдают формы военного строя, т.-е. если, проживая в отдельных частных квартирах и работая на частной службе, они все-таки находятся вместе, в распоряжении известного начальника. Такую возможность создавали клубы анархистов. Хотя большевики анархистов не любили, но и не тревожили их. Я не помню, каким образом явилась мысль использовать анархистские клубы, но знаю только, что уже в начале апреля 60–70 членов нашей организации было помещено в этих клубах. Это обстоятельство весьма облегчило организационную работу, так как после этого не нужно было ломать голову, придумывая, где помещать приезжающих из провинции членов нашей организации. Теперь я мог снабдить их пропуском и направлять к нашему «главанарху», который их размещал в занятом анархистами особняке. Во главе наших анархистов стоял «Сережа» — артиллерийский капитан, наружность и характер кот. во всех деталях напоминал литературный тип анархиста.
В апреле большевики разогнали и закрыли наши клубы. Возникло подозрение, что мы преданы немцами, так как ни один из клубов немецких анархистов не был тронут. Иногда подозрительные действия «Сережи» заставляли нас отказываться от его услуг. Арестованные при закрытии наших клубов офицеры после месячного ареста были освобождены.
