В Костроме я сперва отыскал своего старого товарища подполковника Колпака. Колпак недавно прибыл с румынского противогерманского фронта, который держался до самого Брестского мира. О каких-нибудь офицерских организациях в Костроме Колпак ничего не мог рассказать. На второй день я пошел по данному адресу, где нашел штабс- капитана И., известного мне еще со времен фронта. Он передал мне не особенно удовлетворяющие сведения. Организация, представителем которой он был, состояла только из 8-ми человек. Это была слишком маленькая сила, с которой я никак не мог считаться. Поэтому я решил на скорую руку попытаться здесь что-нибудь создать. С помощью некоторых знакомых мне удалось найти еще вторую офицерскую организацию и познакомиться с ее представителями, но и эта организация была слишком ничтожной и имела в своем составе не более 20 человек. Костромские организации стояли вне политических платформ и соглашались действовать под знаменем ген. Алексеева. Сильнейшая из организаций имела полные сведения о силах красных в Костроме, об их целях, военных припасах и т. д. В то время в Костроме находился один полк советского правительства, но очень слабый, ибо он был отправлен на Екатеринбургский фронт и здорово потрепан чехами, после чего полк разбрелся. Остатки его на второй день после поражения собрались и по своей инициативе приехали в Кострому. Мой приезд совпал с приездом этого полка. Это был довольно печальный, но и комичный случай. Полк в составе около 150 человек, прибыв на Костромской вокзал, не пожелал оставить вагонов до тех пор, пока им не дадут обмундирования. Когда это было исполнено, он потребовал оркестр и только после этого гордо во главе с оркестром зашагал в казармы. Кроме войск, костромские большевики имели сильную и опасную для нас опору в виде хорошо организованных коммунистов, по большей части рабочих, эвакуированных из бывшего прифронтового района. По нашим сведениям, коммунисты легко могли выставить около 600 штыков. Кроме того, в их распоряжении была вся артиллерия, в городе — один тяжелый дивизион. Батареи были установлены на левом берегу Волги, недалеко от вокзала, где находилась одна из эвакуированных фабрик. В костромских складах было много разного оружия, снарядов и патронов. О всех этих припасах наша организация имела подробные сведения.
На следующий день йз Вологды приехал Березовский и привез известия весьма печальные. Офицера, которому там было поручено взять инициативу и организовать вологодскую группу, Березовский не нашел. По сведениям из Рыбинска, там обстоятельства были лучше. Была организована сильная группа офицерства во главе с капитаном Г. Эта организация согласилась сама своими силами поднять в Рыбинске вооруженное восстание, тем более, что в то время в Рыбинске почти что не было большевистских сил. Кроме того, в Рыбинске была сконцентрирована в большом количестве артиллерия. Команда и офицеры, обслуживающие эту артиллерию, были против большевиков, а некоторые состояли даже членами нашей организации. Мы могли быть уверены, что успех в Рыбинске будет за нами. Можно было также надеяться, что рыбинская артиллерия поможет Ярославлю. Хотя я не был в Рыбинске лично, но получил все эти сведения от Савинкова, Брэдиса и Перхурова, с которыми часто встречался в Ярославле во время вооруженного восстания.
В Ярославле положение было таково: в городе, в здании кадетского корпуса был расположен один советский полк, состоящий из 4-х рот, всего около 600 штыков. Три роты можно было считать весьма неустойчивыми, ибо в них находились наши люди, утверждавшие, что ни одна из них сопротивляться не будет. Напротив, четвертая рота, при том наибольшая, состояла из мадьяр и считалась самой верной большевикам. В центре города в одном частном доме помещалась отдельная группа коммунистов, на которую смотрели как на самую твердую и боеспособную большевистскую войсковую часть. Кроме них, была небольшая часть конных милиционеров, которую можно было считать на нашей стороне. И, наконец, авто-пулеметное отделение, состоящее из двух бронеавтомобилей и пяти пулеметов. Вся автомобильная команда в числе 25 человек состояла из офицеров, членов нашей ярославской организации. Ее начальник поручик В. был один из самых деятельных членов организации. Кроме того, он, как военный авторитет, стоял высоко в глазах большевиков, и они его приглашали на все важнейшие заседания; таким образом, для нас не было почти никаких секретов.
