Наша группа к середине февраля разрослась до 60 человек офицеров. Средств у нас никаких не было. Некоторые из офицеров имели в Москве родственников, у которых и находили квартиру и содержание. Некоторым удалось найти службу, по большей части места сторожей; им приходилось дежурить и часто исполнять обязанности швейцаров, получая за это маленькую комнатушку, иногда и пищу, и в очень редких случаях — мизерное жалованье. Но большая часть офицерства все таки была без работы, и им приходилось устраиваться в одной маленькой комнате по 4–5 человек, приобретая средства существования самым тяжелым трудом. В марте одна из таких групп работала больше восьми недель по разгрузке угля. Работая сдельно, можно было заработать около 30 рублей в день, и в то время эта плата считалась хорошей. Но оставаться дальше в таком положении было весьма трудно, и потому начался разброд этих групп, ибо каждого, которому удавалось найти хоть сколько нибудь подходящую работу, можно было считать потерянным для организации. В виду этого наибольшей нашей заботой было отыскание средств для укрепления организации. Мы обратились к адвокату К., но при первой встрече он хотя и согласился с нашим проектом об объединении и обещал созвать совещание представителей организаций, но на получение от него денежных средств рассчитывать не приходилось. Он утверждал, что он — единственный человек в Москве, снабжающий деньгами, но что он принципиально против субсидирования, так как в этом отношении имеет кое-какой опыт. Он в свое время выдал больше чем тысяче офицеров средства для поездки к ген. Алексееву на Дон, но из этой тысячи уехало не больше ста человек. Остальные остались спокойно жить в Москве или уехали в другие места, и потому К. уезжающим в Донскую область офицерам теперь выдавал только билеты на поезд. Финансирование московских организаций К. считал возможным только тогда, если удастся создать настолько сильные и объемистые организации, что с ними можно будет освободить Москву от ига большевиков. На следующей неделе было созвано три заседания в конспиративных квартирах. Целью этих заседаний было выяснить количество уже сорганизованной силы, организовать центральный штаб, выяснить, на какие силы можно рассчитывать в следующие месяцы и после этого, если собранных сил будет достаточно, выработать план захвата Москвы. При подсчете цифр, поданных представителями разных организаций, получились вполне удовлетворяющие результаты, тем более, что в то время в Москве большевики имели совсем ничтожное количество войск. Но мы не были уверены, существует ли в действительности в каждой организации столько людей, сколько числится в списках, ибо были случаи, что одно и то же лицо числилось в списках двух разных организаций. Поэтому решили подробно проверить количество членов каждой организации.
Мне пришлось проверить две группы: одну — в Замоскворецком районе и другую — в районе Красных ворот. Результат оказался весьма плачевным. В одной из групп, в которой на бумаге числилось 60 человек, мне удалось найти только четырех, во второй группе, в которой по списку числилось более 100 человек, я нашел только 20. На следующем заседании объединенных организаций оказалось, что такие же результаты получились и при обследовании остальных групп. Таким образом, результаты проверки окончательно подорвали нашу веру и ожидания. Вместе с тем открылись еще новые неожиданные обстоятельства. На одном из заседаний нашего центрального штаба появилось два члена боевой организации социалистов- революционеров. Оба эсера были офицеры, и все-таки большая часть членов нашего штаба держалась по отношению к ним весьма враждебно; хотя эсерам разрешили сделать доклад, но после того дали им понять, что они здесь лишние. Когда я высказал удивление по этому поводу, то один из главных членов нашего штаба ответил мне вопросом: не принадлежит ли и латышская группа к эсерам?
До этого времени я был уверен в том, что все силы русского народа могут и должны общими силами бороться против немцев и большевиков, что только таким образом мы добьемся успеха и что окончательное слово на Руси будет за Учредительным Собранием, в которое войдет и партия эсеров. Но случай, переданный выше, дал мне понять, что многие считают общую борьбу под одним знаменем с эсерами невозможной.
