Ярославская организация во главе с полк. Л. имела около 120 членов, не считая автопулеметчиков. Члены организации были разбиты по отделениям по 5–6 человек. Все отделения составляли два батальона. Большая часть членов организации находилась на службе у большевиков, в разных артиллерийских, инженерных и интендантских складах, поэтому при их содействии легко можно было собрать сведения о всех тех боевых припасах, которые находились в руках большевиков. Оценив силы обеих сторон, можно было ожидать, что успех будет на нашей стороне, особенно, если удастся поднять восстание неожиданно и получить поддержку из Москвы и Калуги, а потом и из Рыбинска.
Вышеупомянутые сведения были нами собраны к 20 июня. В течение всего этого времени я посещал штаб формирования большевистской армии. Прошло уже три недели после подачи заявления, но ответа о моем утверждении еще не было. Теперь я и не желал его получить, так как это не имело никакого значения. Только теперь я понял настоящие причины моего неутверждения. Я узнал, что помощником окружного комиссара Аркадьева был московским наркоматом назначен бывший редактор «Окопной Правды» и душа разгрома всего Рижского фронта в 1917 г. — еврей Нахимсон. Так как не было никаких сомнений в том, что Нахимсон меня знает еще со времен Рижского фронта, то понятно, что я в Ярославле ничего хорошего не мог ожидать. Генерал Ливенцов обнадеживал меня, рассказывая, что он лично, без ведома комиссара, телеграфировал в Москву, категорически требуя моего утверждения, но через несколько дней и сам Ливенцов был отставлен, якобы за очень категорическое требование утвердить поданные им проекты. На место Ливенцова был назначен его нач. штаба генерал Зайченко, после чего я этим штабом перестал интересоваться и заходил туда только для того, чтобы отвлечь подозрения и иногда по штабным приказам и документам удостовериться о правильности тех сведений, которые мы успели собрать о силах и припасах противника.
В конце июня приехал в Ярославль на постоянное жительство Перхуров, который был назначен командующим ярославской группой. Мы имели два заседания нашего штаба, на которых подробно рассмотрели план восстания и составили приказ о нем. В первые дни июля приехал Савинков, от которого зависело назначение дня выступления. В то же самое время начали стекаться отдельные члены нашей организации из Москвы и Калуги. Мы ожидали всего около 200 человек.
Просматривая наши силы, я не указал на ту солидную помощь, которая была нам обещана и, по моему мнению, должна была быть фундаментом всего восстания — а именно: помощь рабочих. Должен сказать, что среди ярославских рабочих было большое недовольство большевистским режимом. По нашим сведениям, почти все рабочие железно-дорожных мастерских согласились восстать против большевиков и их советов. Почти то же наблюдалось и среди рабочих фабрики Корзинкина.
В разговорах с Савинковым, который остановился у меня, я старался подробно выяснить этот вопрос, указывая, что во время восстания инициативу должны проявить рабочие, а наша организация должна быть только поддержкой их и главной боевой силой. Если мы поступим иначе, сказал я Савинкову, то дойдем до таких же печальных результатов, как и в Тамбове и в Пензе, а именно: поголовное убийство офицеров и интеллигенции, после того как в самый критический момент широкие народные массы оставили их одних. Савинков согласился, но указал, что это практически не выполнимо, ибо рабочее движение тщательно пронюхивается рабочими-большевиками, и таким образом невозможно организовать рабочих для начала выступления.
Находясь в Ярославле, Савинков все время вел переговоры с представителями рабочих, которые, наконец, гарантировали, конечно, на словах, свою помощь следующим образом: через полтора часа после нашего выступления к нам присоединится 150 рабочих из одной железнодорожной мастерской, после 4-х часов прибудут еще 300 и вечером еще 300 железнодорожников. Кроме того, они убеждали нас, что на второй день к нам присоединятся рабочие фабрики Корзинкина, а остальные рабочие, если и не примкнут к нам, то останутся нейтральными и ни в коем случае не будут способствовать красным.
