На следующую ночь начался кровавый бред Ярославля. Бои продолжались беспрерывно 16 дней и ночей. Очевидно, большевикам кое-что было известно, так как они уже успели кое-как укрепиться. На окраинах города ночью были выставлены посты, и по улицам разъезжали конные разведчики, а потому многие из членов организации не явились во-время на сборное место. На сборное место я пошел вместе с офицером Бойка из латышской группы. Опасаясь наблюдения, мы сделали большой круг мимо земской больницы, но на окраине города наткнулись на конных наблюдателей. От первых двух мы счастливо отделались, обойдя их, но на третий раз нас заметили и выслали для наблюдения одного всадника, который все время следовал за нами. Мы были принуждены вернуться в город и примкнуть к нашей группе только тогда, когда она уже заняла оружейные склады и вошла в город, что было около 5 часов утра. На сборное место собралось только около 106 человек, которые под начальством полковника Перхурова начали наступление. Но для того, чтобы охватить все, такое маленькое количество людей было недостаточно, тем более, что задание необходимо было выполнить на всех местах сразу.
После короткого боя был разоружен и арестован весь отряд коммунистов в полном составе. Мы захватили также и большевистские штабы. На квартирах было захвачено несколько комиссаров, между которыми был и Нахимсон, которого там же на улице расстреляли. Не хватило только сил разоружить полк, стоявший в кадетском корпусе, и потому Перхуров отдал приказ начать переговоры о капитуляции этого полка и временно занять против него позицию по направлению реки Которосль. Как известно, эта река отделяет ту часть города, в которой находился кадетский корпус.
В начале переговоров можно было ожидать добровольной сдачи этого полка, но когда Перхуров потребовал разоружения его, то полк отказался исполнить это требование до тех пор, пока не выяснится, примкнули ли к нам рабочие или нет. Но не прошло и двух часов, как полк со своей стороны открыл огонь и начал активные действия. С этого момента начались бои.
Я по возможности постараюсь избегать описания этих боев и не буду останавливаться на тех ужасах, которые происходили во время восстания, ибо о них много писала пресса. Здесь я постараюсь осветить развитие наших действий с точки зрения наших интересов и целей.
Все свои силы в виде небольших застав мы выслали по разным направлениям: на кладбище, железную дорогу и железнодорожный мост. Наши заставы не успели еще дойти до охраны города, как наткнулись на красных, наступавших со стороны железной дороги. Это означало, что те эшелоны, которые до сих пор стояли там, где железная дорога разветвляется на Бологое и Вологду (станция Всполье), тоже принимают участие в боях. Нам во что бы то ни стало необходимо было выдержать это наступление. Все-таки, несмотря на все трудности и критическое положение, мы не отчаивались, ибо: 1) жители радовались как во время праздника, и уже с самого утра большие толпы народа осаждали наш штаб, желая добровольно вступить в организуемые отряды, из которых мы думали составить довольно большие боевые единицы, 2) мы ожидали, что уже на первый раз к нам присоединится 700–800 человек, 3) можно было ожидать также подкрепления из Рыбинска, 4) большевики не могли ожидать помощи, так как дорогу в Петроград преграждал Рыбинск, а преградить путь в Москву обещали железнодорожники, взрывая ж.-д. мосты в Ростовском районе. Из Костромы большевики не могли ничего привезти, ибо не могли надеяться, что и там восстания не будет. Снять какие нибудь части с чешского фронта и подвезти их по Вологодской дороге тоже не представилось возможным. Поэтому первые три дня восстания были полны розовых надежд. Но уже вечером первого дня нас постигло первое разочарование. Рабочие не пришли, хотя окончательной надежды мы на их помощь не теряли, так как они все еще обсуждали вопрос, — примкнуть к нам или нет. На другое утро пришло 80 железнодорожников, которые остались у нас и ждали до вечера, но видя, что их товарищи не приходят, начали расходиться.
