Теперь мы были в значительно худшем положении, так как красные нас заметили и направили весь свой огонь по нас. Теперь приходилось бежать под пулями, путаясь в телефонной проволоке, которая во время артиллерийского обстрела была сорвана со столбов, но в конце-концов береговые бугры закрыли нас от пулеметного огня, и мы продолжали свой путь заметно спокойнее, прячась за разрушенными домами, пока, наконец, не пришли в д. Савино, где, спрятавшись в канаве, произвели разведку, как нам лучше всего добраться до леса. Застава красных, находящаяся в д. Савино, или спала, или была снята, и мы благополучно достигли громадного болотистого леса, который тянулся на несколько верст вдоль берега Волги и в сторону от нее. Здесь мы почувствовали себя на известное время спасенными и потому решили найти сухое место для отдыха и ночлега. После того еще в продолжение двух дней мы пытались найти Перхурова, но когда это не удалось, пришли к единственному заключению — проститься с Ярославлем.
Вспоминая теперь ярославские события, я вспоминаю и много мелочей, интересных встреч и разговоров. Укажу на два случая, которые до сего времени мне не ясны. В первые дни вооруженного восстания наш штаб заполняла масса разных людей, которые требовали разных справок и удовлетворения своих нужд. Понятно, что это обстоятельство использовали большевики, и их разведчики попали даже в штаб на некоторые должности. Один из них, ходивший все время обвешанный ручными гранатами, револьверами и кинжалами, нечаянно «влопался» и был расстрелян. Но к нам приходили и такие лица, причин прихода которых мы никак не могли понять.
Таково было посещение нас двумя французскими летчиками в дни восстания. Они явились в шта во французской военной форме с целью узнать, что происходит в Ярославле и можно ли выехать из города. Оба они довольно хорошо говорили по-русски и рассказывали, что они приехали из Москвы и что туда обратно попасть трудно. Когда полковник Перхуров начал их расспрашивать о десанте союзников в Архангельске и выразил желание по возможности скорее соединиться с ним, то они хотя и не могли ничего сообщить по этому поводу, но выразили желание поехать уже не в Москву, а в Архангельск. Так как они предъявили документы, то мы в них не сомневались, и полковник Перхуров предложил им автомобиль для поездки до Данилова, ибо оттуда они могли поехать дальше железной дорогой. Только позднее, уже в Сибири, я встретился с французским офицером, который летом 1918 года занимал высокий пост во французской военной миссии в Москве. Этот французский офицер, выслушав меня, выразил сильное сомнение в том, чтобы эти господа были действительно французскими летчиками, ибо всех бывших тогда в России летчиков он знал лично, и между ними не было ни одного, кто бы умел говорить по-русски.
Когда я еще раз теперь вспоминаю время отъезда этих летчиков, в Данилово и наступление красных на Тверицу со стороны Данилова, то подозрения французского офицера мне кажутся совершенно основательными, тем более, что у большевиков в Ярославле не было связи с Даниловым.
Мне хочется отметить еще один факт, который в свое время нас очень поражал в Ярославле. Это был чрезвычайно точный, по великолепно выработанному плану, обстрел города из артиллерии с очень точной наводкой. У большевиков в то время не было артиллеристов, но в этом точном обстреле всех ярославских промышленных учреждений чувствовалась очень опытная и умелая рука. Меня иногда мучают угрызения совести за ненужные жертвы на алтарь Ярославля, и я нахожу маленькое успокоение только в том, что я не был инициатором этих событий, а лишь простым исполнителем. Нельзя отрицать того, что восстание в Ярославле было большой услугой чешскому движению, ибо Ярославль почти целый месяц связывал руки большевикам в этом стратегически важном пункте, так как требовал много большевистских сил, а потому безусловно облегчал в сильной степени выступления чехов в Екатеринбурге и движение народной армии от Самары.
Настоящая глава не может иметь своей задачей дать полный очерк чехо-словацкой эпопеи в Сибири; это заняло бы очень много места и времени, слишком отклонило бы нас в сторону от главной темы. Несомненно, в недалеком будущем появится не одно исчерпывающее исследование «чехо-словацких подвигов» в России. Наша цель — осветить лишь общие причины, давшие Интернационалу победу над белым национальным движением, дать ответ на то, какими силами располагал международный социалистический комплот; мы не можем пройти поэтому, не коснувшись многих сторон чехо-словацкого корпуса, который играл большую и печальную роль в направлении и исходе борьбы белых за национальное возрождение России.
Война, которую с 1914 года вел великий русский народ во главе с царем-мучеником Николаем II, имела, в числе многих других благотворительных целей, и задачу освободить от австрийского владычества Богемию, восстановить самостоятельность древней державы св. Вячеслава.
