И всё же домой Джереми вернулся в тяжёлых размышлениях. Всё дело в том, что во время игры в прятки с Элизой, пока он искал девочку, то обнаружил на столе в спальне Анны коробку из-под совершенно новенького айфона. Он удивился тому, откуда у Анны могут быть деньги на столь недешёвую покупку, с учётом того, что судя по её словам, которые подтверждались вроде как её хождениями на собеседования, она уже полгода никак не могла найти работу. И кем она работала до этого? Джереми впервые задумался о том, что Анна и Элиза очень неплохо одеты и имеют всё необходимое, несмотря на то, что Анна – безработная мать-одиночка. Вариант с официальными алиментами отпадал, так как отец Элизы неизвестен. А теперь ещё и айфон… Спросить у Анны напрямую Джереми не решился, но попытался аккуратно выудить информацию у Элизы, когда, наконец, отыскал её прячущуюся в шкафу в своей комнате:
Размышления о том, кто же мог быть этот добродетель и, что ещё более важно, почему, не давали Джереми покоя. В конце концов, тот же ли это человек, который оплатил Анне лечение от наркозависимости в частной клинике? Привело это к тому, что когда семья Уилборнов села ужинать, пока Шая суетилась, заканчивая приготовление еды, Джереми-старший, заметив странное состояние сына, отложил газету и, посмотрев на него из-под очков, всё же спросил:
– Всё в порядке? Ты что-то весь вечер как будто в себе. Всё же налаживается: никаких новых обвинений, журналисты отстали. Что же тебя грызёт? Надо просто радоваться и наслаждаться жизнью, разве нет?
Джереми не знал, стоит ли говорить отцу о том, что узнал про Анну – пока у неё и её дочки всё хорошо, нужно ли привлекать к ней излишнее внимание? Всё же отец в прошлом мэр… что, если он решит разобраться в этой ситуации, в том числе, используя свои связи, тем самым, невольно перекроет этот «поток» денежных средств, на котором, по сути, и живут Анна и Элиза?
– Нет, просто думаю о своём… Да и журналисты не все отстали, сегодня ко мне прицепился один в баре. Что-то хотел мне сказать о-о-чень важное, мать его, – Джереми попытался запрятать поглубже в сознании то, что на самом деле его гложило. И вдруг вспомнил о визитке, которую ему вручил журналистишка. Достав её из кармана, Джереми вслух прочитал его имя. – Майк ТЕренс. Или ТерЕнс, не знаю, как там ударение у него.
– Да ладно тебе, один – это уже не как тогда целая армия под окнами. Да и явно не очень уверенный в себе мужчина. Он же не стал сразу тараторить тебе вопросы, – отмахнулся отец, стараясь успокоить сына.
– Думаю, ты прав. Хрен с ним, – Джереми, взглянув на отца, улыбнулся, а затем вновь перевёл взгляд на визитку и повторил почти шёпотом. – Да, хрен с ним.
Встав из-за стола не отрывая взгляда от визитки, Джереми направился к мусорке, намереваясь выкинуть ненужную ему бумажку. Как вдруг его взгляд привлекла маленькая стрелочка, указывающая на низ визитки. Замерев у мусорки, Джереми перевернул визитку. На обратной стороне, в самом центре, синей ручкой был нарисован один-единственный символ: череп оленя с ветвящимися рогами.
– Майк у телефона, слушаю, – раздался мужской голос в трубке. Джереми, напряжённый, словно натянутая струна, выдохнул с облегчением – он ждал порядка шести гудков, запершись в своей комнате, и уже не верил, что на той стороне ответят. В руках он всё также сжимал визитку.
– Это Джереми Уилборн. Вы дали мне сегодня визитку в баре…
