Бросив куртку мёртвого на пол и сжимая рану на левой ладони, Джереми, спустился к телу мужчины, чья шея была странно выгнута, а из уха на щёку стекала струйка крови, соединяясь с хлещущей кровью из сломанного носа. Мужчина был мёртв. Выругавшись про себя, Джереми, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту, вернулся на третий этаж, чтобы проверить двадцать первую квартиру. Почему никто не вышел из своих номеров? Неужели никого в гостинице нет? Или живущие здесь боятся выйти на шум борьбы в коридоре? Хотя, быть может, они уже и привыкли к такому, учитывая запёкшиеся капли крови на лестнице, которые Джереми заметил, поднимаясь на третий этаж ещё с полчаса назад.
Проникнув в двадцать первый номер, подсвечивая путь вспышкой телефона, Джереми щёлкнул выключателем. Свисающая на проводе одна-единственная лампочка зажглась, осветив небольшую прихожую, заставленную тумбочкой и каким-то старым деревянным гардеробом, почти что встроенным в стену. На полу был расстелен сбитый, словно от некой борьбы, ковёр, уходящий до зияющего чернотой проёма, в котором отсутствовала дверь. По ковру раскиданы какие-то вещи, до этого явно стоявшие на тумбочке. Вбок от коридора уходила обклеенная чем-то напоминающим клеёнку дверь совсем маленькой ванной комнаты, совмещённой с туалетом. Джереми быстрым взглядом осмотрел её, зажав рукой нос и рот – оттуда пахло плесенью и старыми ржавыми канализационными трубами.
В комнате же его ждала ещё более неприятная картина: облокотившись спиной к стене, на полу полусидел Майк Теренс. Его руки были подняты вверх, ладони прибиты гвоздями к стене, а из широкого разреза на горле растекалась тёмно-красная кровь, образуя под Майком липкую лужу. Остекленевшие глаза журналиста смотрели на пустой проём куда-то сквозь Джереми.
Джереми не знал, что ему делать. Звонить в скорую, полицию? Как объяснить всё то, что здесь произошло? И как знать, нет ли в их рядах чёртовых сектантов-психопатов? Джереми чувствовал, как из-под ног будто бы ускользала земля. Что же делать… Внезапно заигравшая из коридора музыка заставила его вздрогнуть и прийти в себя. Всего несколько шагов, и он подбежал к выбитой выходной двери и приготовился к новой схватке, но, выглянув в коридор убедился, что он всё также пуст. А музыка раздавалась из вибрирующего телефона, лежащего в куртке убитого им мужчины. Покопавшись в карманах и наткнувшись на ключи, паспорт и несколько бумажных купюр, Джереми, наконец, отыскал телефон. Надпись из журнала контактов гласила, что звонил «Мессия». Чувствуя, как холодок пробежал по спине, а в горле вмиг пересохло, Джереми принял вызов и приложил телефон к уху.
– Фрэнсис, мать твою, где ты? Отвечай! Билл только что звонил мне, сказал, что ты остался устраивать какую-то хрень с телом Теренса. Если бы он позвонил мне раньше, я бы уже делал из тебя чёртову отбивную! Какого хрена ты молчишь?! – Джереми слушал голос говорившего и чувствовал, как сердце в груди будто кто-то сжимал всё сильнее и сильнее ледяной жёсткой рукой. Он понимал, кому принадлежит этот голос, но не мог в это поверить. Отказывался верить… А звонивший тем временем перешёл на крик, срываясь со своего обычно рассудительного и спокойного тона. – ЧТО ТЫ ТАМ НАДЕЛАЛ? А?! Если ты что-то сделал с моим сыном, я убью тебя! Ради твоего же блага я надеюсь, что ты просто где-то отсиживаешься после убийства журналиста и дрочишь от счастья, как в прошлый раз, психопат ты долбанный! Отвечай, я сказал!
– Это не Фрэнсис, – мёртвым голосом полушёпотом ответил Джереми.
Наступила тишина, из трубки с несколько секунд лишь слышалось тяжёлое дыхание звонившего. Затем вызов был сброшен.
