– В том, что мы переехали, моя вина, – начал он. – Когда я был ещё ребенком, мы с друзьями научились взламывать компьютерные сайты. С годами мы стали настоящими профи в этом деле. Так хорошо разбирались, что люди стали платить нам за то, чтобы мы помогли им. Начиналось все невинно. Говоря о невинности, я имею в виду, что наша «помощь» не наносила никакого вреда: изменить оценку в табеле успеваемости и тому подобное. Затем один из моих друзей начал взламывать больничные записи, чтобы изменить медицинские карточки людей и выписывать для них наркотические препараты. Мы ступили на темную дорожку, но кроме денег ничего не замечали вокруг себя. Мы были глупыми сопляками. О нас начали ходить слухи, и тогда мы серьезно влипли. Некоторым личностям не понравилось, что такие сопляки, как мы, забрали их бизнес. Но, когда я решил покончить со всем этим, было уже поздно. Моим друзьям стали угрожать, и, чтобы показать серьезность своих слов, они взялись за наши семьи, – он остановился, чтобы глубоко вдохнуть. – Мой брат заплатил за мой идиотизм. Мне повезло, что они не убили его, хотя были очень близки к этому. Чувство вины съедало меня изнутри. Я во всем признался родителям. Они уволились, и мы переехали как можно дальше от Нью-Йорка.
– Твой брат в порядке?
Боль, вина, печаль и еще множество эмоций промелькнули в его глазах.
– Да, – ему с трудом удалось произнести эти слова, – он в порядке. Во всяком случае физически. Раньше я во всем был для него примером, а теперь он отказывается даже смотреть на меня. Я заслужил его ненависть.
Никто из нас ничего не говорил, пока я обдумывала его слова.
– А твои родители? Как они к тебе относятся?
Он прислонился к двери, опираясь головой об окно.
– Мой отец не разговаривает со мной, за исключением обычного вопроса о том, как прошел мой день. У нас с ним с самого начала не самые лучшие отношения, а теперь они вообще отсутствуют. Мама старается делать вид, будто ничего не случилось, а сама глотает таблетки от депрессии, как конфеты, и запивает их виски. Мы все ждем, когда она сломается.
Джереми глубоко вздохнул.
– Теперь ты все знаешь. Ты была права насчет меня тогда. Я использую свою внешность ради выгоды, но, глядя на себя в зеркало, питаю к себе отвращение.
– Чтобы я сейчас не сказала, это не заставит тебя почувствовать себя лучше. Мне очень знакомо чувство вины, которое приходится носить в себе годами, но я рада, что ты поделился со мной, – искренне ответила я, немного улыбнувшись.
– Я тоже рад. Приятно осознавать, что есть человек, которому я могу рассказать о своей глупости, – он постарался улыбнуться в ответ, но губы, казалось, замерли, не в состоянии этого сделать.
Я посмотрела плейлист песен, играющий у него в машине.
– Здесь есть какие-нибудь крутые группы, которые я, возможно, не слышала?
– Конечно! Приготовься удивляться.
Он пролистал нескольких исполнителей и выбрал одну песню.
Весь следующий час мы обсуждали музыку и сблизились благодаря нашим любимым группам. Это был хороший способ отвлечься от боли, от беспокойства за Адама. Я наслаждалась временем, проведенным с Джереми, и история, которую он мне поведал, лишь объединила нас. У каждого из нас в прошлом была ситуация, причинившая нам страдание.
– Мне кажется на сегодня хватит откровений, – в конце концов, сказал он, – но я все же хочу услышать, что тогда произошло. Как ты считаешь, возможно, мы могли бы завтра снова пооткровенничать?
Я кивнула, глядя вперед. Я все еще не была уверена, что готова признаться ему, но у меня было такое чувство, что Джереми не стал бы давить на меня, если бы я так и не решилась.
Было здорово, наконец-то, оказаться дома. Я сильно вымоталась, а эмоции захлестывали, как на американских горках, полностью истощая меня. Я направилась в свою комнату, чтобы сразу сесть за домашнюю работу, которую мне следовало нагнать из-за пропусков. Будучи уже на полпути к комнате, я ощутила энергию Адама. Он вернулся!
Я стремглав понеслась в комнату, адреналин мчался по венам, но добежав до двери, я остановилась. Почему я испугалась? Часть меня боялась, что я ошиблась, и комната окажется пустой, но другая часть прокручивала образ Адама перед тем, как он растворился, и мой испуг. Я открыла дверь и увидела Адама, сидящего на краю кровати и обхватившего голову руками. Мне хотелось плакать и в то же время прыгать от радости. Адам вернулся.
Я закрыла за собой дверь, и Адам поднял голову. Он выглядел потерянным и сбитым с толку.
– Энни, – он произнес мое имя на выдохе так, словно это был его единственный способ выжить.
Из моих глаз потекли слезы. Я потеряла контроль над своими эмоциями.
– Мне было так страшно. Я не знала, смогу ли увидеть тебя снова.
– Энни, пожалуйста, не плачь. Мне очень тяжело смотреть, как ты плачешь. Пожалуйста, Энни. Я в порядке. Сбит с толку, но порядке. Хуже всего, что я не могу обнять тебя сейчас.
