Начало опричнины полностью

²⁹⁵ Современный новгородский летописец объяснял восстание в столице следующими причинами: «Наипаче же в царствующем граде Москве, умножишався неправде и по всей России, от велмож, насилствующих к всему миру и неправо судящих, но по мзде, и дани тяжкые… понеже в то время царю… уну сущу, князем же и бояром и всем властителем в бесстрашии живущим» (ПСРЛ. Т. IV, ч. I, вып. 3, изд. 2. С. 620).

²⁹⁶ Черные люди склонны были винить временщиков во всех бедах «того ради, – объясняет летописец, – что в те поры Глинские у государя в приближение и в жалование, а от людей их черным людям на-насилствои грабеж» (см. ПСРЛ. Т. XIII. С. 456).

²⁹⁷ Московские бояре, выходившие к народу в день убийства Глинского, а именно И.П. Федоров, Г.Ю. Захарьин, Ф.М. Нагой, Н.Ф. Скопин, стремясь отвести от себя гнев народа, фактически выдали Глинских на расправу посадским людям.

²⁹⁸ В первоначальном летописном тексте сообщалось без дальних слов об избиении восставшими «многих детей боярских» (ПСРЛ. Т. XIII. С. 154). В поздней приписке к летописи, сделанной в период опричнины, содержались некоторые пояснения на этот счет. Восставшие избили многих детей боярских будто бы «незнакомых… из Северы, называючи их Глинского людми» (ПСРЛ. Т. XIII. С. 456). Таким образом, избиению подверглись в первую очередь дети боярские из Новгород-Северского, Чернигова, Трубчевска, которые волей-неволей остались в Москве после пожара, ожидая царского похода на Оку против татар.

²⁹⁹ ПСРЛ. Т. XIII. С. 456–457. Дворянское ополчение и двор выступили на Оку в июле, т. е. после подавления восстания (Разряды, л. 161 об).

³⁰⁰ В состав депутации входило 70 человек (см. Псковские летописи. Т. II. С. 232).

³⁰¹ В П сковской летописи ошибочно «на селце на Островке» (ср. ДДГ. С. 393).

³⁰² Псковские летописи. Т. 11. С. 232. 3 июня упал наземь большой кремлевский колокол. Узнав об этом, царь вскоре же выехал в столицу.

³⁰³ ПСРЛ. Т. XIII. С. 154–155.

³⁰⁴ С. Сукин служил в Опочке в качестве «пошленника», т. е. местным сборщиком, а может быть, кормленщиком-наместником. По словам летописца, он «много творил зла» опочанам (см. Псковские летописи. Т. II. С. 232).

³⁰⁵ Арестованный в Опочке дьяк был близким родственником государственного казначея Ф.И. Сукина. За несколько месяцев до восстания царь побывал в псковском пригороде Вороначе (неподалеку от Опочки) и останавливался там у Б.И. Сукина, другого представителя той же семьи (см. М.Н. Тихомиров. Записки о регентстве Елены Глинской и боярском правлении 1533–1547 г. // Исторические записки. Т. 46, 1954. С. 286; Псковские летописи. Т. II. С. 230). Поездка царя в Воронач в декабре 1546 г. получила совершенно превратное толкование в позднейшем родословце-памфлете, составленном в XVII веке. Согласно родословцу, Б. Сукин служил в 1546 году будто бы дьячком псковской всегородней избы, а его брат Федька (государственный казначей!) ярыжкой во Пскове. Будучи послан «для денежных сборов» по городам (не в псковские ли пригороды?), Б. Сукин «зело побогател». Никто не смел «Борису и слова молвити, грабил как хотел» (см. Родословная книга XVII века. БАН. Отдел рукописей. 32. 15. 16. Лл. 119–120; Н.П. Лихачев. Разрядные дьяки в XVI в. СПб., 1888. С. 214). Деяния Б.И. Сукина весьма напоминают «подвиги» Султана Сукина в Опочке. Интересно, что Султан – не имя, а прозвище сборщика пошлин в Опочке. Подлинное его имя неизвестно.

³⁰⁶ Новгородские летописи сообщают, что «о Петрове, дни (после 29 июня. – Р.С.) ходиша новгородци с щита по человеку с лошадью к Почке, а воевода у них Семен Олександрович Упин, дворецкой новгородцкой, опочан вести к Москве, понеже на них бысть облесть» (см. ПСРЛ. Т. IV, ч. I, вып. III. С. 621).

³⁰⁷ Конец волнений во Пскове описан местным летописцем в весьма аллегорической форме, иносказательно. На Троицкой неделе, в среду 3 июня 1547 г. надо всем Псковом появился круг бел «на небеси», и на него наступили «от Москве» иные круги, как бы дуги, «страшни велми», «а к Опочки столб доуговиден»: «Тогда бо, – поясняет смысл знамения псковский летописец, – и к Опочке послал князь великеи воевод 2000 вой…» (см. Псковские летописи. Т. II. С. 232).

³⁰⁸ Как установил А.А. Зимин, во время волнений в Псковской земле архиепископ новгородский слал в Москву отчаянные письма, сообщая, что в Новгороде «в домех и на путех и на торжищех убийства и грабленая, во граде и погостом великие учинилися, прохода и проезду нет» (см. ДАИ. Т. I. СПб., 1846, № 46. С. 55; А.А. Зимин. Реформы. С. 310). Не зная, как справиться с опасностью, архиепископ просил правительство закрыть корчмы в Новгороде. Правительство согласилось на это в декабре того же года (см. Новгородские летописи. С. 78).

³⁰⁹И.И. Смирнов. Очерки. С. 136.

³¹⁰А.А. Зимин. Реформы. С. 310–312. См. также С.О. Шмидт. Правительственная деятельность А.Ф. Адашева // Уч. зап. Московского Гос. университета, вып. 167. М., 1954. С. 26–27.