333 См. А.А. Зимин. И.С. Пересветов и его современники. Изд. АН СССР, М.; Л., 1958. С. 332. Новейшие исследования (А.А. Зимин, Я.С. Лурье) показали недостаточность традиционного представления о Пересветове как идеологе дворянства. Выступление против всякого «порабощения» сближало взгляды Пересветова с мировоззрением представителей реформационно-гуманистического движения (см. Я.С. Лурье. Рецензия на кн.: Зимин А.А. И.С. Пересветов // Известия АН СССР. Отд. литературы и языка, 1959. Т. XVIII, вып. 5. С. 450–451). В настоящей работе основное внимание уделяется политическим воззрениям Пересветова. К политическим воззрениям Пересветова термин «идеолог дворянства» применим, по-видимому, в большей мере, нежели к социальным.
334А.А. Зимин. Пересветов. С. 355.
335А.А. Зимин. Пересветов. С. 344.
336 Пересветов вкладывает в уста Магомет-Салтана следующее обращение к войску, «малу и велику»: «Братия! Мы все дети Адама: кто мне верно служит и отважно сражается против врага, тот и будет у меня лучшим». «У царя кто против недруга крепко стоит, смертною игрою играет… царю верно служит, хотя от меншаго колена, и он его на величество подъимает, и имя ему велико дает» и т. д. (см. А.А. Зимин. Пересветов. С. 356).
337 Отметим, что гипотеза А.А. Зимина встретила весьма серьезные возражения со стороны Я.С. Лурье (см. Я.С. Лурье. Указ соч. С. 453).
338 Первый указ против местничества был принят в декабре 1549 (7058) г ода, т. е. в самом начале царского похода на Казань зимой 1549–1550 г г. Текст приговора 7058 г. см. в «Памятниках русского права (XV–XVII вв.)», вып. IV, изд. под ред. проф. Л.В. Черепнина, М., 1956. С. 598–599.
339 См. С.О. Шмидт. Правительственная деятельность. С. 30; И.И. Смирнов. Очерки. С. 213 и др.
340 С этого времени «князь велики его пожаловал и взял его к себе в приближенье» (см. Пискаревский летописец. С. 56).
341 Покинув Литву, Пересветов служил в наемных отрядах в Венгрии, Чехии и Валахии.
342 Пересветов в своих произведениях настоятельно проводил мысль о необходимости покорения Казанского ханства и завоевания Поволжья. Он «применял» (сравнивал) земли Казани «подрайской земли угодием великим» и советовал овладеть ими, «хотя бы такова землица и в дружбе была». Дворянский публицист предсказывал, что царь «Казанское царство возьмет своим мудрым воинством» (см. А.А. Зимин. Пересветов. С. 377–378). Подобные взгляды были сходны с внешнеполитической программой Адашева. С июня 1551 г. Адашев непосредственно возглавил дипломатическую подготовку войны с Казанским ханством. Он лично ездил в Казань, чтобы утвердить на казанском престоле служилого хана Шах-Али. Весною следующего года он свел Шах-Али с престола и принял присягу у казанцев, а затем участвовал в походе против «изменников» (см. ПСРЛ. Т. XIII. С. 167, 172, 174, 175).
343 Со времени появления работы Н.П. Лихачева в литературе распространилось представление о довольно знатном происхождении Адашевых, якобы принадлежавших к роду «старинных и богатых костромских вотчинников» и «высшему слою служилых костромичей» (см. Н.П. Лихачев. Происхождение А.Ф. Адашева, любимца Ивана Грозного // Исторический вестник. 1830, май. С. 392; Он же. Государев родословец и род Адашевых. СПб., 1897). Такой точки зрения придерживаются С.О. Шмидт, И.И. Смирнов и А.А. Зимин (подробнее об Адашеве см. С.О. Шмидт. Правительственная деятельность А.Ф. Адашева // Уч. зап. МГУ (кафедра истории СССР), вып. 167, М., 1954. С. 32–33; см. также И.И. Смирнов. Очерки. С. 214). По мнению А.А. Зимина, Алексей Адашев происходил из среды богатого придворного дворянства (см. А.А. Зимин. Реформы. С. 312). Приведенное мнение, кажется, содержит некоторое преувеличение. Дворяне Ольговы, из рода которых вышли Адашевы, были мелкими костромскими вотчинниками. Данные об их землевладении указывают на весьма невысокое социальное положение этой семьи. Так, И.К. Ольгов, записанный в Боярской книге 1556 г., владел вотчиной на 100 четвертей и поместьем на 80 четвертей и получал сравнительно невысокий оклад в 15 рублей. Другой представитель той же семьи Ф.Н. Ольгов получил в 60-х гг. взамен «старинной костромской вотчины» владения, оценивавшиеся всего лишь в 70 рублей, и т. д. (см. Боярская книга 1556 г. // Н. Калачев. Архив историко-юридических сведений, относящихся до России. Кн. III, СПб., 1861. С. 40; П.А. Садиков. Из истории опричнины // Исторический архив. Т. III. М.; Л., 1940. С. 217).
