1330 Сюда входили глава приказа Большого прихода И.Н. Булгаков-Корнев, помощники главного Поместного дьяка В. Степанов и П. Суворов, главные дьяки Разбойного приказа В.Я. Щелкалов и К.С. Мясоед Вислого, глава Четвертного приказа В.Б. Колзаков, «из Дворцового приказу» В. Андреев, дворцовый дьяк С. Архангельский, дьяки Конюшенного приказа П. Булгаков и Б. Бармаков, а также главный новгородский дьяк К. Румянцев, смоленские дьяки А. Селиверстов и И. Кузьмин и т. д. (см.
1331 Исходя из разделения участников собора «по чинам», на долю дворян приходилось 54,7 % состава, а вместе, с приказными – 63,5 % (см.
1332 Г.Б. Гальперин характеризует Земские соборы XVI века как «феодальный парламент», вкладывая в это понятие самое широкое содержание. Он утверждает, будто соборы не были эпизодическими совещаниями и собирались периодически как органы управления, будто на соборах присутствовали выборные представители дворянства, будто через собор, а также другие органы сословного представительства служилое дворянство ограничило боярские органы управления и заняло ведущее место в управлении страны, будто соборы стали «новой формой управления» и т. д. (см.
1333 В разряд «гостей» входили В. Сузин и И.И. Афанасьев (из рода московских купцов-сурожан), Г.Ф. Тараканов (из богатейших новгородских купцов московского происхождения), Котовы (купцы, поддерживавшие крупную торговлю со странами Востока) (см.
1334 По аналогии с Земским собором 1598 г. В.О. Ключевский предположил, что на соборе 1566 г. торговые люди москвичи представляли гостиную сотню, а смольняне – суконную сотню Москвы (см.
1335 Раздоры с подданными компрометировали царя, и он тщательно скрывал существование опричнины от внешнего мира. В апреле 1566 г. литовским гонцам велено было сказать, что «у государя нашего никоторые опришнины нет» (см. Сб. РИО. Т. 71. С. 331). Летом 1567 г. в грамоте Ходкевичу от имени Воротынского правительство вновь отрицало наличие опричнины: «а у государя нашего опричнины и земского нет» (см. Послания Ивана Грозного. С. 271). Заявления эти не соответствовали действительности. Однако как раз весною 1566 г. опричная политика претерпела существенные перемены.
1336 Назначения в Боярскую думу стали очень редкими или вовсе прекратились с 1563 г. По предположению А.А. Зимина, правительство пожаловало в 1565 г. боярство Н.Р. Юрьеву и окольничество В.И. Умному и И.И. Чулкову (см.
1337 Сб. РИО. Т. 71. С. 335–336; СГГД. Т. I, № 190. С. 537, Н.В. Борисов не имел думного чина еще в октябре 1565 г. (см. Материалы. С. 56).
1338 Кн. П.Д. Пронский служил в боярах у Старицких и в течение пяти лет возглавлял думу удельного князя. Накануне опричнины он перешел на царскую службу (Разряды, лл. 317 об, 333 об). Пронский был двоюродным братом кн. В.А. Старицкого по матери. Вкладные монастырские книги называют следующих родственников Ефросиньи Старицкой: ее отца кн. А.Ф. Хованского, ее брата кн. И.А. Хованского и сестру, кн. Фетинью Пронскую (см. Вкладные книги Кирилло-Белозерского монастыря. ГПБ им. Салтыкова-Щедрина. Отдел рукописей. Кир. – Бел., № 95/1332, лл. 12 об – 13). Фетинья Пронская была матерью кн. П.Д. Пронского (см.
1339 ПСРЛ. Т. XIII. С. 401.
1340 СГГД, ч. I, № 190–191. С. 537–538. Решение правительства было неожиданным, поскольку еще в феврале 1566 г. власти распорядились послать на Белоозеро новых приставов сроком на год. Они должны были сторожить Воротынского вплоть до мая 1567 года (см. АИ, т. I, № 174, стр. 336). Первый из приставов сын боярский Мячков должен был прибыть на Белоозеро к соборному воскресенью, т. е. к 1 мая 1566 г.
