— Этой гадостью ты кормишь жителей славного горда?! А эти перезрелые помидоры? Их до дома не донесешь! Они раскиснут. А зелень? Ты что?! Двор свой подметала ей?! Я не коза жевать эти прутья! — Ничего, голубушка, сейчас сдашься. Такого скандала рынок еще не видел. Хуан уже обращался к жителям всего города. Урби ет Орби! Граду и Миру! Пусть выслушают волю императора древнего Рима. Дэн мог только удивляться, откуда такое в обычном мальчишке.
— Это свежайшая зелень на рынке, — кричала хозяйка.
— Послушайте, — кричал Хуан, — она утверждает, что у вас всех не овощи, а корм для скота. Вы бездельники и не можете вырастить овощи! Вы торгуете отбросами! — Сейчас возьмем в союзники остальных торговцев. Враг останется в одиночестве, сбежит под натиском превосходящих сил.
Торговка заметила, что товарищи по цеху недобро поглядываю в ее сторону.
— Она оплевала ваш товар, а вы терпите ее наглость?!
Данька безмолвно смеялся. Наглость этого мальчишки удивляла.
Торговка не знала, куда деваться. Ссориться с соседями она не хотела.
— Сколько ты хочешь за эти отбросы? Этот корм для свиней? Ты все равно это выбросишь. Могу взять, из сострадания, для наших лошадей. Им сойдет. — Хуан сменил гнев на милость. Он готов пощадить поверженного противника, если цена будет малой.
— Ты посмотри! — Хозяйка тихонько визжала. — Это лучшее.
Бессмысленное последнее сопротивление пред подписанием капитуляции.
— Ты хочешь, что бы я принес это домой, и самому капитану Свену на стол поставили корм для свиней. Что бы вот, главный матрос капитана ел вот это? Дэн, посмотри, разве это можно есть?
Дэн решил не вмешиваться в тонкий процесс торговли.
— Я моряк и не смыслю в овощах.
— Слышишь, моряк такое не ест, — по своему истолковал Хуан.
Хозяйка выбрала для придирчивого покупателя все самое лучшее и отдала за не большую плату. Только бы они ушли.
— Сейчас мы рыбу купим, — заявил Хуан.
Они подошли к торговцу рыбой. Картина повторялась.
— Это свежая рыба? — Хуан брал тушки рыбы в руки, осматривал и клал на место.
— Самая свежая. Недавно выловили.
— Где ты ее ловил? Дэн, скажи как моряк, где могли поймать такую рыбу. Рыба должна быть тучной, жирной. Чешуя должна блестеть. В каких водах ты ее ловил? Она отощала и сдохла. Всплыла брюхом вверх, а ты ее подобрал. Сеть не надо забрасывать. Она уже воняет. Чешуя сама отваливается. За гниль он хочет наши денежки?!
— Что ты говоришь?! Ночью ловили. Прекрасная рыба, — торговец, очевидно, знал испанца, — Хуан, рыба отличная. Когда ты приходишь, мне хочется все это спрятать от тебя.
— Так, ты самую хорошую рыбу спрятал от меня? Показывай, куда спрятал! — Хуан полез к корзинам, прикрытым рогожей. Отдернул рогожу. Закатил глаза, застонал. — Это лучшая, что у тебя есть? Вот эти мальки?
Хуан держал в руках здоровенную рыбину.
— Безвременно убиенная. Ей еще плавать и расти. Рыбешка!
— Ладно, Хуан, бери. В убыток себе отдам, только уходи. Не позорь меня перед рынком.
— Так и быть. Только по старой дружбе, что б тебя выручить, возьму у тебя пару рыбешек, — испанец изобразил из себя благодетеля, мученика, что жертвует собой ради "старой" дружбы. — Хотя она протухла.
— Как ты можешь, — тихо стонал торговец, но рыбу отдал. — Уходи быстрее.
Хуан забрал рыбу, и они пошли дальше.
— Ты настоящий пират рынка. Торговцы боятся тебя, Хуан.
— А что, они всякую дрянь мне будут совать за мои денежки. — Парень так вошел в роль, что продолжал верить в свою игру. Актер после спектакля еще какое-то время живет чувствами персонажа.
Они направились прикупить мясо.
— Так, почем эта говядина? Ты утверждаешь, что это мясо? Свежее? Думаю, это был буйвол. Сдох от старости на прошлой неделе. Сдох на пашне прямо в ярме.
Данька посмеивался. Сыщик! Личность убитой коровы опознал. Причину смерти и время выяснил. Убойный отдел может отдыхать.
— От старости умер. Ты освежевал его и от жадности решил продать на рынке. Посмотри, одни ребра. — Хуан перебирал свежую вырезку, картинно закатывал глаза, сокрушенно мотал головой. — Ты мне кожу подсунь. Дохлый буйвол у тебя теленок?
— Хуан, возьми, только уйди. Это лучший товар. — Похоже весь рынок сдался на милость завоевателя.
— Уговорил, возьму немного, на пробу. Не будет жеваться, обратно принесу. На весь рынок опозорю!
Так Хуан торговался.
— У тебя здорово получается, — говорил по пути домой Данька. — У меня так не получится.
— Это хозяйские деньги. Они счет любят. Я не стану переплачивать.
— Хуан, а у тебя собственные деньги есть?
— Есть. Леон мне немножко дает.
— Я тебе то же, ну немножко, дам.
— Спасибо. Не надо, Дэн.
— Что ты с ними делаешь? — Спрашивал Дэн.
— Я их коплю, — жизнь в нищете оставила глубокий след в сознании парня. Кругленькие металлические бляшки радовали его сердце. В испанце говорила крестьянская прижимистость. Он считал, что деньги надо копить.
— Я тебе дам, и ты быстрее накопишь, — Данька отвязал небольшой кошель от пояса и протянул Хуану. — Тебе пригодится, а у меня еще есть.
— Ты мне, действительно, отдаешь так много денег? — Удивлялся Хуан.
— Конечно. Бери. Мне не жалко.
