— Пап, ты хочешь, что ты я, как другие, отправился в бар с девками и наркотиками? Пить крутые коктейли и курить марихуану? — Макс рассмеялся. Наркошь презирал.
— Разумеется, нет, — сказал отец, — в парк, так в парк. Езжайте.
Отец Максима был доволен своим сыном, никаких проблем и вопросов. Хорошего сына подарила ему жена. Развлечение странное, но обращаться к психоаналитику рано.
Данька соскочил с постели, метался по квартире. Проспал. У Дани были предположения, что он не виноват в этом. Он не проспал, перемещение из одного мира в другой притормаживает. Движок барахлит.
Парень, не вали с больной головы на здоровую. Спишь до обеда, пеняешь на соседа, то есть на меня, — ворчал Сеятель. — Сшить края двух вселенных для меня плевое дело. А ты — тупая игла.
— Мам, я проспал. Сейчас убегаю. — Данька на бегу пытается сообразить, не забыл ли он чего.
— Даня, когда же ты станешь хоть немного собраннее? Сколько можно…
— Мам, у меня не получается. Когда-нибудь. — Естественно, когда-нибудь. Мы станем лучше, исправим свои ошибки. Благие намеренья, забытые людьми, мостят дорогу в ад.
— Даня, я кашу сварила. Поешь. — Мария Петровна раскладывает кашу в тарелки. Ее пират так и остался маленьким мальчиком. Футболку одел задом на перед.
— Хорошо. Мы в парк едем с парнями. Погуляем там. — Даня спешит.
— Футболку одень правильно. — Вздыхает мать.
— Сейчас. — Дэн исправляет небрежность прямо за столом.
— Ты помнишь? — Мария Петровна надеется, что ее торопыга хоть что-то помнит. Не удивительно, если забыл. Она не могла представить, как не запутаться, живя одновременно в двух мирах.
— Помню, вы идете на день рождения к этой грымзе. — Данька отмахнулся.
— Надежду Серафимовну называть грымзой. Это не прилично. — Мария разливала чай. Как молодежь пренебрежительно говорит о старших.
— А если она грымза? Всем мозги проест. — Даня считал свое мнение верным. Его взгляд на окружающий мир и людей самый точный.
— Даня! Так нельзя. — Мария сказала это только потому, что так положено. Сын не изменит своего мнения. — Мне еще надо в парикмахерскую зайти.
Последнее время мать начала тщательно следить за своей внешностью. Делать прическу и макияж.
— Надо купить нашей имениннице подарок. — Мария убирала посуду.
— Господи, ей все равно не угодишь. Метать бисер перед свиньями.
— Даня! Она замечательная женщина.
— Была, двести лет тому назад. Старая вешалка.
— О взрослых так не говорят, — возмущалась Мария Петровна.
— Ладно. Хорошая. Я ушел.
Данька побежал к троллейбусной остановке. Они встретились.
— Сейчас дождемся нашего рогатого и поедем. — За всех решил Макс.
— На шестнадцатом? — уточнял Славка.
— Да. Он останавливается сразу у парка.
Троллейбус запаздывал. Автобусы подходили, сердито хлопали дверцами и уезжали. На остановке сидел старый дед. Одет не по погоде, в плаще. В руках трость. В очках с сильными линзами. Седая бородка. Не терпеливо перекладывает трость из одной руки в другую. Он посматривал в сторону, откуда должен был прийти троллейбус.
— Ребятки, — просил он, — когда мой троллейбус пойдет, мне скажите. Я плохо вижу.
— Дедушка, а твой троллейбус какой? — Спросил Максим
— Шестнадцатый номер. До Луговой мне. — Дед полагал, что все знают, на каком тролейбусе он поедет.
— Увидим, скажем.
— Вы бы мне еще, ребятки, в него засесть помогли. Присел, так спину пересекло. Не встать быстро. Он дверцами-то хлоп, и уйдет. — Дед ерзал на скамейке и кряхтел. Тихонько ругал себя за то, что решил присесть.
— Поможем дед. Дедушка, вот и идет ваш троллейбус. — Славка первым заметил вывернувший из-за поворота сине-белый вагон.
— Давай. Давай, ребятки. Помогай, — дед засуетился. Протянул к парням руки.
Максим и Славка помогли деду встать. Почти затащили его в троллейбус. Данька держал дверь, что б водитель не уехал. Старика усадили. Троллейбус был почти пустой.
— Спасибо, сыночки. Старость — не радость. — Дед поправил на носу очки. Приосанился. На мягком дерматиновом сиденье обосновалась мудрость жизни.
Дед оказался разговорчивый.
— Я тут что приехал. Здесь очки мне делали. Здесь подешевле. Мои-то почти не кажут. — Дед достал из кармана новые очки. — Во. И докторша за то, что обследование денег с меня не взяла. Рецепт написала. Эти я поберегу. В старых сколь могу, пробегаю. Вот они на мне.
— Дедушка, может вам зрение поберечь. Новые одеть. — Откликнулся Славка. Будущий доктор готов консультировать больных на ходу.
— Как новые? Эти еще хорошие. Оправа, глянь, какая. Я в них еще что-то вижу.
— Дедушка, не зря же новые очки выписали. — Втолковывал деду Слава.
— Я подумаю, — ворчал дед. — Они почти новые. Их че, выкинуть? Так и до разбрасываешься. И меня на свалку выкинешь, сынок.
— Вас выкидывать рано. Бодро бегаете. В такую даль не побоялись поехать. — Доктор должен в пациента вселять уверенность, волю к жизни. Так считал отец Славки.
Убедить деда в чем-то было практически невозможно. Пусть носит старые очки.
— Мне до Луговой доехать. Вы куда едете-то? — Старику хочется перемолвиться словечком с ребятами.
— Мы в парк. — Сообщил Максим.
— Так вы дальше. Вы меня высадите, сыночки. Мне со ступенек только.
