А Данька про себя думал: нет, капитан, я знаю, что такое холодная страна. Я могу рассказать о ней. Я целовался с ледяным январским ветром. Знаю, когда мороз за тридцать, когда ветер бьет в лицо. Когда вьюга бросает в глаза снег. Я все это знаю, капитан. Вам в теплых странах неведома любовь к трескучему морозу. Они плавали на перегонки. Заплывали далеко. Всякий раз брали с собой кинжалы. Капитан предупредил:
— Можно встретить акулу. Ты, Дэн, не бойся этой рыбины. Она дурная. Нужно иметь кинжал с собой
Однажды они увидели плавник акулы. Данька испугался, но решил, что не подведет своего капитана. Свен вытащил кинжал:
— Готовься, Дэн.
Но акула так и не подплыла к ним.
Обычно после купания, выбегали на берег и падали на горячий песок, передохнуть. А потом вновь тренировки. Свен учил юнгу обращаться с метательными ножами. Это то же опасное и коварное оружие. Бросать ножи надо было из любо положения. И в прыжке и на бегу. Мозг спал в блаженном покое, тело работало самостоятельно. Каждая клеточка, воин в отряде, знала свое предназначение. Видеть каждой клеточкой кожи. Не каждому дано. И опытный воин не всегда достигает таких вершин. Еще Свен показал особый прием ученику.
— Смотри, Дэн, нож берешь так, что бы противник не видел его. — Свен зажимал лезвие пальцами. Само лезвие и ручка ножа шли вдоль руки. Ложится на запястье. Противник не сможет увидеть нож. Свен резко двигает кистью руки. Сама рука неподвижна. Она висит вдоль туловища. Нож уже в воздухе — точно в цель. Со стороны кажется, что боец не подвижен, стоит расслабленно отдыхая. Данька подумал, прямо Джеймс Бонд, может вести беседу, держать бокал в левой руке. И убить на расстоянии.
— Вот так, Дэн. Враг не заметит нож. Только так можно обмануть его.
И Данька упорно тренировался. Изо дня в день.
А над море, над ласковым морем… Закат бросает прощальные лучи. Волны тихо накатывают на берег. Вода темнеет. Из темных глубин сейчас выйдет обнаженная красавица ночь, обещая ласки любви. Берег тонет в неге. Деревья и травы шелестят песню блаженства. Тени стелют на землю покровы ложа. Рессоры повозки хриплым голосом выводят колыбельную.
Когда у юнги вахта на корабле, капитан приезжал туда. И тренировки продолжались. В такие моменты матросы собирались, посмотреть на это представление. Вот два хищника встают один напротив другого. Начинается состязание. Порой волнующий красивый танец смерти. Танец воинов. Движения точные, красивые. Парни топают ногами, свистят. Порой замирают, молчат, не в силах оторвать взор от ритуального танца верховных жрецов смерти. Величие музыки клинка. Стремительные движения полны изящества. Матросы заключают пари. Симпатии сменяются каждую минуту. Пропустить такое не возможно. Ребята остаются после вахты, только что бы увидеть этот бой. Вот Свен в прыжке перелетает через голову, приземляется рядом с юнгой, бьет кинжалом в бок. Вот юнга падает на палубу, подкатывается под ноги противника и — удар с низу. После каждого такого боя матросы долго обсуждают все моменты схватки.
— Здорово капитан Дэна…
— Нет, Дэн лучше. Как он его снизу.
— Капитан Дэна запросто уложит.
— Да ты что! Нашего Дэна так не одолеть. Тот выпад вспомни.
Капитан был их капитаном. А Дэн был таким же, как они. Их другом. Они любили и того и другого. Если и отдавали предпочтение, то на миг. Каждый болеет за своего бойца.
После тренировки на берегу моря, они возвращались в дом Леона. Так его прозвал Данька. Хотя знал, что дом принадлежит капитану. Обычно их встречал сам Леон. Приветливый, славный. Данька узнал, что Леон когда-то плавал вместе со Свеном простым матросом. После ранения он оставил корабль. Леон хромал на правую ногу. Это заставило его остаться на берегу. Теперь он следил за домом капитана, с грустью глядя в сторону причала. Тяжело вздыхал. Их встречала Жанетта. Добрая тетушка Жанетта. Неуловимое обаяние ангела. Она готовила что-то вкусное, особенно для Даньки. Если он забегал на кухню, она доставала особое лакомство, только для него. Ставила на стол тарелку.
— Дэн, покушай, — требовала она. Жанетта никому не позволяла распоряжаться в своем царстве, на кухне. Но Дэну позволялось все. Любимчик мог прийти на кухню, заглянуть в любую кастрюлю. Попробовать. Схватить, что попало и потащить в рот. Жанетта увещевала:
— Сядь и спокойно поешь. Никуда твой капитан не убежит. Подождет.
Данька не отказывался, боясь расстроить славную женщину. Обычно, Жанетта садилась рядом с ним. Молча смотрела, как он ест. Как-то сказала:
— Мне Господь так и не дал детей. Не получилось. А твоя мама, Дэн, наверно, очень беспокоится, ждет тебя.
— Да, ждет. Беспокоится. — Он надеялся, что мать в эти часы спит в своей постели, видит добрые сны. Не думает о блудном сыне, затерявшемся на дорогах времени и пространства.
— Так оно всегда. Мужчины уходят, а женщины ждут. Сыновья уходят в море, а матери идут на берег. Смотрят не появится ли на горизонте парус. Ты там, в море, поосторожней, — говорила Жанетта.
