— Очухается Мария Ивановна. Она женщина крепкая.
С пирожками было покончено. Время еще оставалось. Они решили выглянуть на улицу. Стояли последние теплые дни. В коридоре не уютно: шум, бегают малыши. Сумасшедший дом. Они вышли на улицу, вышли в колдовство поздней осени. Небо голубое, но по-осеннему пронзительное, желтые листья на деревьях и земле. Они стояли и смотрели на это величие природы.
— Звенит высокая тоска, — начал Даня, — не объяснимая словами. Я не один, пока я с вами, деревья, птицы, облака.
Максим понял это по свому.
— Тоска зеленая, то есть желтая. Ничего, скоро закончим школу. Скорее бы.
— Ты не прав, Макс, — сказал Данька. — На Тортуге, когда я на берегу, мне в море хочется, в море тоскую по суше. Так и здесь будет. Уйдем из школы, станем вспоминать. Захочется вернуться. Как это делают другие выпускники.
Максим согласился, печально кивнул головой. Когда-то Данька казался Максу чем-то вроде младшего брата. Теперь они поменялись местами. Максим объяснял себе это тем, что друг видел в жизни больше, чем он. Больше пережил. И не возражал против таких перемен.
Когда класс почти опустел, Славик достал из своей сумки пакет с бутербродами, бутылку минеральной воды. Выставил все на парту. Вздохнул и приступил к еде. Съел бутерброды, запил водой. Пластиковую бутылку и пустые мешочки положи в ведро, что стояло возле входной двери. Вышел. Осмотрелся. Ни где не видно ни Гриши, ни Пети. Может они на улице? И он вышел. Огляделся вокруг. Вон они, стоят возле сарайчика. В этом сарае дворник хранил лопаты и метлы. Славка робко направился к ним. Подошел.
— А я вас везде ищу. — Почти извиняется, что не сразу нашел друзей. Но они вновь вместе. Славка щурится на ярком солнце, улыбается.
— Ну, нашел, — грубо ответил Гришка. — А дальше что?
— Нашел, — Славка ответил наивной улыбкой на грубость. Он и сам не знает, что дальше. Он цепляется за надежду на человеческое тепло. Готов отдавать больше, чем получил.
— Вот и ладно, — Гришка отвернулся, а потом вдруг спросил. — У тебя деньги есть?
— Нет, — сказал в начале, а потом поправился. — Мать дала, но сказала не тратить понапрасну.
— Это она тебе сказала, — объявил Гриша. — Давай сюда.
— Нет, парни. Вы чего? — Славка отшатнулся. Мечтал потратить деньги на жутко интересный справочник. Не хватало сто двадцать рублей, но можно подкопить.
— Давай! В рыло захотел?! — Голос Гришки не сулит ничего хорошего. Парень сжал кулак и поглядел по сторонам. В этом тихом уголке не заметят.
— Нет, не надо. — Славик струхнул.
Гришка ухватил Славку за рубашку и кулаком ударил в челюсть. Славка дернул головой.
— Еще хочешь? — Гришка уже шарил по карманам, Славка растерялся. Он позволил Гришке вытащить из кармана пятьсот рублей, что дала мать. Моргал ресницами, готов был заплакать от обиды.
— Теперь катись отсюда, а то добавлю, — зло сказал Гришка и отвернулся.
— Ну, отдай, Гриша. Пожалуйста. Отдай, — умолял Славка. — Мать ругаться будет.
— Тебя будет. Скажешь, потерял. Настучишь, кровью умоешься. Брысь. — Гришка ладонью оттолкнул голову Славы. Тот отлетел, опустил голову, шмыгнул носом и поплелся прочь. Он укрылся в классе. Жизнь оборвалась. Так бывает. У кого-то жизнь шелком стелется, а кому божий свет не мил.
Макс случайно увидел, что произошло в тихом уголке.
— Смотри, эти двое опять Славку трясут, как грушу.
Данька то же посмотрел в ту сторону.
— Бедный парень. — Даня почти не замечал в школе Славку. Тихий мальчишка. Припомнил, како-то потерянный, несчастный.
— Чего бедный. Что его жалеть, — возразил Максим. — Не таскался бы за крутыми, и все было бы в порядке. Нашел с кем связываться.
— Максим, а что делать этому парню? Он никому не нужен. Тебе Макс спасибо, что ты у меня есть. Я мог таким же стать.
— За что спасибо — то? — Дружба не подарок, не разменная монета. Не бремя, что несут годы, а крылья несущие в высь.
— Если б у меня не было друзей, был бы один, может, и я так же вязался к любому, кто поманит. Как бездомная собачонка.
— Нет, — говорил Максим, — ты бы не стал так бегать, унижаться. Ты другой.
— Спасибо и на этом.
— Не за что. Пойдем в класс, скоро звонок.
После уроков они, не торопясь, шли домой. Погода была отличная. Последние солнечные дни этой осени. Несколько дней, польет дождь. Ляжет снег. На далеком острове Тортуга снега нет. Нынче звенит высокая тоска, не объяснимая словами. И отзывается в душе. Сквер, где гуляла осенняя тоска. Грусть листопада. Тортуге такое может лишь присниться. Сказочный сон.
Сели на скамейке. Они не спешили. Не убежать из осени.
— Пойдем ко мне, — предложил Макс, — я новый боевик купил. Посмотрим.
— Лицензионный?
— Да. Захотелось мне, — Макс знал, что Даня предпочитает "пиратские". Глубинные движения загадочной русской души. Ворованное слаще. И звание пирата обязывает. — Не на распродаже же брать уцененные. Этот — новье. Не давно выпустили.
— Пойдем, что с тобой делать. С осенью посидим и пойдем. Не по мужски девчонку оставлять одну.
Максим указал другу:
— Смотри, Серега. Возле Аньки кренделя выписывает.
