— Анька красивая девчонка. Если ей нравится Серега, ее дело. Пусть Серега попрыгает возле нее.
— Скажи, а там, на Тортуге, красивые девчонки есть? Или с осенью дружбу водишь?
— Есть. Куда они денутся. — Макс не может обойти эту тему. Приходится отвечать.
— А у тебя есть девчонка? — И чего в душу лезет. Есть все же моменты, что и лучшему другу не доверишь. Искренность стремящаяся к бесконечности — идиотизм.
— Нет. Мы перекати- поле. — Данька признается в этом с грустью. Иван не помнящий родства. За кибиткой своей кочевой, по веленью цыганской души. Это красиво у Редьярда Киплинга. Романтика. Тепла и дружеской поддержки хотят все. Девчонка, вторая половинка мужчины. Его роковая ошибка.
— Мы, дело известное, пираты. По морям, по волнам, нынче здесь, завтра там. Не известно, когда вернемся, и вернемся ли вообще. Приличные девчонки нас избегают. Слышал, по — матросил, да и бросил. Народ без оснований таких вещей не выдумывает. Остальные не для меня. Ребята ходят к таким. От безысходности. Хотя иные хотели бы другого. Кому нужны такие парни.
Данька вспомнил Брайана, Сола, Сайруса, Дерека. Эти иные. Особенно плотник. Рыжий черт если полюбит, то навечно. Не земная любовь. Любовь моряка.
— Не говори. Ты слышал такое выражение: простое женское счастье? О нем все говорят. Простого мужского счастья не бывает. Сложность придумают женщины.
— Слышал и не раз. Простое счастье для мужчины — далекие походы, неведанные страны. И вечный бой, покой нам только снится.
— Так вот, простое женское счастье — это мужики, то есть мы с тобой. — Учил друга Максим. Эксперт по счастью. Хоть завтра сайт открывать: счастье для каждого. Выберите раздел. Стать знатоком способен только тот, кто ничего не знает.
— Мы — счастье? — рассмеялся Данька. — Ты — счастье? Или я — счастье? Сидим на скамейке — два подарка судьбы. Ждем, кого осчастливить.
Каждый человек — счастье. Разное, как мир. Ты родился и принес счастье своим родителям. Сказал слово добра — счастье принес. Купил хлам — торговцу счастье. Умер — наследнику оболтусу счастье. У слова этого много граней.
— А что? Мы с тобой подарки, ценные подарки. — Максим в это верил. — Они поймут это, увидишь.
Мужской шовинизм. Женщина шовинистка прощена мужчинами. Равные права. Любая женщина согласится, права должны быть равны. Женщина уступит место в трамвае мужчине. Закроет от пули. Больного и немощного. Подставит ему стул, когда он садиться. Лыжню у северных народов прокладывает женщина. Поставит яранг. Мужчина хранит силы для добычи пропитания, защиты от дикого зверя. Опыт поколений, правило выживания. Мужчины — дети, не ведом страх смерти. Им открывать не известное, рисковать. Во имя женщины, хранительницы рода. Не бродяги, не пропойцы за столом семи морей, вы пропойте, вы пропойте, славу женщине моей.
Славка мелено брел по улице, по аллее. Волочил сумку, переставлял отяжелевшие ноги. Идти было некуда. В миг завершилась жизнь. Она оборвалась, так и не начавшись. С каждым шагом он глубже погружался в черноту своего бездонного горя. Он не слышал уличного шума, не видел ярких красок мира. В голову приходили образы. Он выбегает на дорогу. И автомобиль подминает его тело. Он смотрит на это равнодушно, со стороны. Или в метро. Он стоит на перроне. Из темного тоннеля луч света от электропоезда. Он делает шаг и кружит в воздухе последним осенним листом, ложится под колеса. Зыбкая темнота спасения. Отрада небытия. Он не знал, что сказать матери. Потерял деньги? Еще и тумаков. Его вышвырнули. Какая грусть в последний час. Признанья, с губ что не слетели. Миры, что не дождались нас. Капели, листопады и метели. Жить не хотелось. Он поднял голову. Все плыло в тумане. Где метро? Равнодушие безысходности плыло над землей. Тупая мысль, у него нет денег. Без них в метро не пустят, ему нечем оплатить свою смерть. Гроши за жизнь. У нег их было пять сотен. Он поравнялся с Даней и Максимом, своими одноклассниками. Отчаяние толкнуло его. Миг неосознанной надежды. Ему хотелось с кем-нибудь пообщаться. Остановился, посмотрел на ребят. Держи меня, соломинка, держи.
— Парни, у меня новая стрелялка есть. Хотите, я принесу? — он умолял, как молят о жизни. Как грешник в отчаянии молит Господа о прощении, о последнем прощении. Цеплялся за жизнь. Там, в чёрной бездне игры закончатся.
Макс махнул рукой:
— Не надо. Иди, иди, Славик отсюда. — Тут речь о главном, о бабах. Только дураки поют, главным делом самолеты, ну. А девушки — потом. Ламборджини и Феррари вне конкуренции.
Славка, опустив голову, побрел по аллее. Данька смотрел в спину этого ходячего отчаяния, и ему вновь стало жаль этого мальчишку.
Аввун дбишмайя — звучал голос — Отче наш, иже еси на небесех!
