В лагере задержались еще на пять дней, чтобы Улита оправилась от родов, и только после этого отправились, наконец, в путь. Эдвина очень волновал артефакт. Юноша чувствовал, как с каждым днем возрастает его мощь. Это означало, что он стремительно просыпается, хотя как раз отряду, если он проснется, в самом эпицентре ничего не грозило. Но со всеми остальными случится катастрофа, чего Эдвин, конечно же, допустить не мог. Но изо всей истории с Улитой, они страшно задержались, проведя в этом лагере больше трех недель, и теперь принц чувствовал, а, пожалуй, что и знал, что довезти его до магов вовремя они не успеют. Но еще примерно, за неделю до встречи с Улитой, мэтр Сибелиус во время очередной связи с Эдвином сообщил ему, что ковену стал известен способ экстренного запечатывания артефакта, если возникнет такая необходимость. Но, как же, принцу не хотелось прибегать к нему, и он горячо надеялся, что до этого не дойдет, потому что способ этот был очень неприятным, если не сказать больше.
Дальше отряд поехал по той же проселочной дороге, по которой следовал до встречи с Улитой. Но скорость их передвижения была очень низка, потому что Улита всадница была крайне не опытная, она впервые села верхом, да еще и держала в руках ребенка. Поэтому они ехали почти шагом. К тому же им приходилось часто останавливаться и ждать пока девушка малыша покормит и перепеленает, для чего Эдвин вокруг ребенка создавал теплую воздушную завесу. Но на ходу это делать было не возможно. Но никто не сердился, все прекрасно все понимали, хотя Улита чувствовала себя от этого неловко. Пришлось с ней даже поговорить об этом. Эту беседу с девушкой провел принц, как глава отряда. И ему, несмотря на снедавшую его самого тревогу, удалось успокоить ее.
Дней через восемь отряд проезжал мимо очередного городка, к которому дорога вместе с лесом подходила вплотную. Они ушли поглубже в лес, и там внезапно наткнулись на снежную мантикору, которая сразу же напала на них. Она была крупная, много крупнее обычных мантикор и на кончике ее хвоста торчало большое ядовитое жало. Она была абсолютно белая и сливалась с нетронутым снегом, поэтому люди, выезжая на поляну, приняли ее за холмик. Но лошади инстинктивно почуяли в ней опасное, агрессивное животное, испуганно заржали и встали на дыбы, сбрасывая менее опытных всадников на землю. Более опытным пришлось усмирять своих скакунов. Все произошло очень быстро и неожиданно. И не успели люди среагировать, как мантикора ударами мощных лап разбросала ближайших к ней воинов в разные стороны, прямо с лошадьми. Керт отлетел к дереву, крепко ударился об него головой и затих. А Нэт, тоже ударившийся об дерево, вскоре пришел в себя, но встать не смог из-за сильнейшей боли в спине. Как потом выяснилось, у него был сломан позвоночник. Эдвин не растерялся и крикнул Вилу, Тэо и Эвену, чтобы они собрали лошадей и увели их с поляны, а девушек попросил уйти подальше в лес. Но ушла только Улита с детьми, остальные девушки принялись помогать мужчинам успокаивать перепуганных животных. Несколько из них успело разбежаться, и их потом, если все закончится хорошо, предстояло еще разыскать.
Воинам пришлось принять участие в драке, поскольку мантикора явно вознамерилась подзакусить их ранеными товарищами и не подпускала людей ни к ним, ни к себе. Она раздавала им удары лапами и легко, как котят отбрасывала их и от себя, и от их лежащих друзей, норовя ударить воинов своим смертоносным жалом. Пока людям с большим трудом удавалось увертываться и уклоняться от стремительно летящего в них хвоста, но долго это не могло продолжаться. В какой-то момент удача отвернется от них и хищник нанесет точный удар, от которого не существует спасения. А воинам пока не удалось даже поцарапать ее. Эдвин то брался за меч, то сражался с мантикорой чародейством, но покуда безрезультатно. Она была очень хорошо защищена и на нее магические удары либо вообще не действовали, либо она их отражала, также успешно, как и удары мечами, ведь она была магическим животным. Люди попытались расстрелять ее из луков, но стрелы даже всаженные с близкого расстояния не принесли ей видимого вреда. Видимо, у нее была очень толстая шкура. Наверное, спасение было только в том, чтобы отрубить ей жало, но как это осуществить?
