А потом она стал женщиной. На самом деле это произошло очень, очень рано. Но это она потом поняла, что прошло меньше двух недель со дня их знакомства, и он соблазнил ее. Теперь она знает, что все дело было в том, что она являлась девственницей. В тот день, когда они навсегда расстались, он с циничной улыбкой признался ей, что любит портить юных девственниц, в этом есть особое удовольствие. Хотя чаще ему приходится иметь дело с гулящими девками. Но до того последнего с ним разговора она еще этого не знала и каждый день с того момента, как они познакомились, был для нее наполнен счастьем и растягивался для нее на год. Особенно после пустоты предыдущей жизни. Поэтому, когда она стала женщиной, ей показалось что они давно, давно любят друг друга. Она рассказала ему, что она дочь богатого купца, а сейчас живет с отчимом и мачехой. Он навел справки и узнал, что торговый дом, которым владел ее отчим, один из самых богатых во всей империи, несмотря, на то, что находится в маленьком городке. Во время их последней встречи он ничего от нее не скрывал, наверное, от злости и разочарования. Он оказался таким же охотником за приданным, как в свое время ее отчим. А она наступила на те же грабли, что и ее мать, только замуж не вышла. Потому что отчим с мачехой ничего не захотели давать за ней, собираясь все оставить своему обожаемому сыну.
Об этом они ему и сказали, когда он пришел к ним просить руки Улиты. Они как раз подыскивали для нее богатого престарелого жениха, который может прельститься ее юностью и миловидным личиком и не потребует приданого. А ее любимому она без приданого и даром была не нужна. Мало ли таких хорошеньких девчонок, как она на свете живет, на его век хватит. Хотя она к этому времени уже беременная была, и он об этом знал. Он уехал, а она осталась как громом пораженная от открывшейся ей истины: и от его обмана, и притворства, и от того, что он бросил ее беременной. И все равно она продолжала любить его и страшно тосковала по нему, и ее одиночество после недолгого счастья оказалось совсем нестерпимым. Она еще тогда захотела наложить на себя руки, но не решилась. Мысль о ребенке от любимого остановила ее. Но проходило время, и она все с большим беспокойством думала о своей беременности. И о том, что ей делать, и о том, что это скоро станет заметно.
И это время наступило! Тогда мачеха и отчим впервые по настоящему заметили Улиту и вспомнили о ее существовании. В тот раз мачеха сильно наорала на нее и надавала болезненных оплеух, и отчим тоже руку приложил. Сейчас она думает, что они специально разогревали себя перед дальнейшим. И соседям, пришедшим в тот день в гости, надо было показать, как они потрясены неблагодарностью падчерицы. Улиту, как всегда в таких случаях, позвали в гостиную, и соседи обратили внимание на ее живот, сказав хозяевам, что почему-то не слышали о ее свадьбе. Как же мачеха кричала, как оскорбляла Улиту, слышали бы вы, какими словами! Самым мягким выражением было — гулящая девка. А потом они выгнали ее из дома без гроша в кармане, в самом буквальном смысле. Улита только свою одежду взяла и несколько материнских книг, сколько смогла унести. Сейчас она знает, что они всегда хотели избавиться от нее, только искали подходящего случая, и ее беременность стала таким удобным поводом. Соседи их одобрили, теперь в их глазах она была не несчастной сироткой, а парией, которая опозорила приемных родителей. И никто из них не подумал о том, как она выживет беременная без денег, никто не пожалел ее!
Сначала она книги и свою одежду стала продавать, заменяя ее на все более худую. Одежда у нее была хорошая, мачеха с отчимом, чтобы избежать кривотолков, что, мол, обижают сироту, одевали ее богато. Вот она и продавала, на то и жила. Последнюю свою одежонку она у старьевщика купила. Потом, когда продавать стало нечего, начала перебиваться случайными заработками. А когда живот совсем большим стал, то и таких не осталось, и она начала голодать. Как нищенка сидеть и просить подаяние, было и стыдно, и холодно, тем более в своем городке, где все ее знали. Пришлось уйти в соседний город и встать-таки на паперть. А куда деваться было? Стыдно, не стыдно, а есть-то хочется, и за угол платить надо. Вот и стала она подаяние просить. Но однажды ее нищие сильно избили, ногами даже по животу надавали. Как она ребенка тогда не выкинула, не понятно. Оказалось, что у нищих все места распределены и лишний человек им не нужен.
