Бедный мой отец, он хотел сделать для меня как лучше. Он, конечно, знал об отношении ко мне своей жены и сына и боялся, что после его смерти, меня выгонят из дома, в чем есть, и оставят без куска хлеба. Так что, мое замужество было единственным для меня выходом. Но существовала одна неприятность — я была бастардом. Отец хоть и признал меня, но от этого его законной дочерью я не становилась. Поэтому он нашел для меня человека, готового за хорошее приданое закрыть глаза на мое происхождение. Это был маркиз Даронский. Мое приданое было великолепно. Отец не поскупился и выделил мне не только очень большую сумму денег, но и землю с небольшим замком, скорее особняком. Моя мачеха и ее сынок рвали и метали по этому поводу, обвиняя отца в том, что он лишил законного наследства своего единственного сына — законнорожденного, мачеха это подчеркивала, наследника. Хотя ему оставалось гораздо больше, но он хотел все. Мой муж, зато был счастлив, получив такой куш. Он был из знатного и старинного, но давно обедневшего рода и еле-еле сводил концы с концами. Не так, разумеется, как это вынуждены делать по-настоящему бедные люди, но как отпрыск знатного семейства, который пытается пустить пыль в глаза, чтобы никто не заподозрил то, что у него ничего нет.
Но на самом деле все об этом прекрасно знали, поэтому он не мог жениться почти до сорока лет, несмотря на свою родовитость. Отец тоже об этом знал, и когда мне исполнилось шестнадцать лет, предложил маркизу жениться на мне. И тот, недолго думая, согласился. Мое приданое он полюбил сразу, еще до того, как мы с ним поженились, а после этого оно отошло в его собственность. А вот меня он никогда не любил, я всегда была для него обузой, не нужным придатком. Он был суров со мной и не смягчился даже после рождения нашего с ним сына, которое произошло только через три года после нашей свадьбы, четыре года назад. Впрочем, он всегда равнодушно относился к своим детям, притом, что не только не скрывал, но, напротив, бравировал тем, что наплодил множество бастардов, вернее ублюдков, ведь он даже и не думал их признавать.
Он постоянно мне изменял, у него было огромное количество любовниц и ему было все равно с кем ложиться в постель — со знатной дамой, с горожанкой ли, с крепостной крестьянкой — не важно. Я его тоже никогда не любила, но не изменяла. Может я и делала бы это, но было не с кем. Никто в моем окружении мне не нравился, и в особенности младший брат моего мужа, еще более мерзкий человек, чем он. Деверь то и дело склонял меня к измене. А мой муж Генри был, как ни странно, очень ревнив и, может быть, даже не признал бы и нашего сына, если бы малыш не был так похож на своего отца, который надо признать, отличался красотой. Он был копией своей матери — первой жены своего отца, удивительной красавицы.
А его сводный брат Патрин был похож на их общего отца, куда, как менее красивого. И мой деверь всегда завидовал Генри — и его успеху у женщин, которых он завоевывал без всякого труда — они сами липли к нему, и его титулу и, главное, тому, что благодаря моему приданому он стал богат. Я думаю и любовницей своей он хотел меня сделать только в пику своему старшему брату, но у него ничего не вышло, и он затаил на меня обиду за пренебрежение. Но, как бы ни относились братья друг к другу, это не мешало им кутить вместе — и пропивать, и проигрывать и по другому проматывать полученные деньги. Впрочем, их было так много, что и сейчас еще осталось изрядно! В этом-то и беда! Но все по порядку. Генри после женитьбы на мне и получения богатства стал ещ более популярен у женщин всех сортов, и у дам в том числе.
Это его и сгубило. Он стал жертвой своих похождений. Генри соблазнил очередную красотку, и ее муж — граф вызвал его на дуэль до смерти, которую мой супруг проиграл. Это случилось немногим более четырех месяцев назад, и мой маленький сын, тоже Генри, стал следующим маркизом Даронским. Он унаследовал все, что принадлежало его отцу — его родовой замок с землей, много раз заложенной, которую Генри-старший, несмотря на свои кутежи, сумел почти полностью выкупить, а так же все, что осталось от моего приданого. А я стала вдовой и опекуншей своего сына. Но если вы думаете, что мне стало легче жить, то глубоко ошибаетесь. Может по-началу так оно и было, но очень недолго. Мой муж умер, но остался его брат. И он начал наседать на меня, чтоб я вышла за него замуж. А я только освободилась от несчастливого супружества, только вздохнула полной грудью! И мне совсем не хотелось надевать на себя новые цепи. Мне не нужны были эти новые узы брака. Недаром они так и называются. Для меня бы это стало настоящим узилищем! И ладно бы он сильно и искренне любил и страдал без меня. Я бы тогда подумала и может из жалости согласилась на это. Но ведь нет!
