Участились набеги татар, не оставила поползновений Литва – ведь Казимир имел официальные права покровительства над княжеством. Наедине с совестью и перед Божьим судом Иван Федорович однозначно видел – Рязанщина может уцелеть только вместе с Москвой. Он отдал малолетнего наследника Василия, дочку Феодосию и все княжество под опеку Василия Темного. Князь отошел в мир иной, но его завещание оказалось мудрым и дальновидным. Василий II был глубоко тронут оказанным доверием, отнесся к поручению с большой ответственностью. Детей взял в Москву, поручил воспитывать с собственными сыновьями и дочерьми. В рязанские города поехали московские наместники, но управление они приняли от лица ребенка Василия Ивановича, подати собирали для него. Взялись налаживать оборону от ордынцев. Давняя вражда между княжествами окончательно угасала. Да и что было делить рязанцам с москвичами? Вместе-то получалось лучше, прочнее.
Увы, понимание общей пользы приходило совсем не просто и не ко всем. Миновало лишь несколько месяцев, и обнаружилась новая язва, причем в самом непредсказуемом месте! Князь Василий Ярославич Боровский считался одним из вернейших сподвижников Темного. Брат его супруги после переворота Шемяки пожертвовал уделом, выехал в Литву, собирал сторонников для борьбы… Но пребывание за границей не прошло для князя бесследно. Ему понравился Казимир, понравились литовские порядки – никто тебя не контролирует, не принуждает являться ко двору, в своем уделе можно быть полновластным хозяином. Василий Боровский подружился с местными панами, с евреями, они любезно помогли обустроиться на новом месте. Князю пришлись по душе литовские рассуждения о рыцарской чести, достоинстве. Ему говорили и о вере, излагали какие-то свежие теории, принесенные то ли из Германии, то ли из Чехии.
А на Руси его ждало разочарование. Он-то раскатывал губы, что станет вторым лицом при слепом родственнике. Но талантами не блистал. Единственный раз ему поручили возглавить поход на Галич, Василий Боровский его бездарно провалил. Что ж, больше не посылали. Посылали других. Возвышались куда менее знатные, но более способные военачальники и советники. Князь оскорбился, отсиживался в уделе. Его сын Иван переживал обиды еще болезненнее. Раздражала и политика Темного, искоренение самовольства. Это воспринималось как ущемление княжеской чести. Опала Ивана Можайского и конфискация удела возмутили Василия Ярославича и его сына. Князья есть князья, у них особые права. Если двоюродный брат государя строил козни и не пошел на татар, это свидетельствовало как раз о том, что Темный плохо ценит родственников… Боровские князья через литовских друзей начали переписываться с Можайским.
Но на взгляды Василия Боровского и его близких наложилось еще одно немаловажное обстоятельство. За границей князь подцепил какую-то ересь. Впоследствии св. Иосиф Волоцкий называл его как одного из предшественников жидовствующих. В частности, он невзлюбил монастыри и монахов, начал притеснять их. В 1444 г. преподобный Пафнутий Боровский даже вынужден был уйти из обители. Основал новый монастырь в Суходоле, за пределами владений Василия. Но князь разгневался и послал слуг, чтобы сожгли этот монастырь.
На его землях располагался и Троице-Сергиев монастырь. С настоятелем, преподобным Мартинианом Белозерским, тоже пошли трения. Св. Мартиниан был человеком кротким, всячески избегал ссор. В 1454 г. он отпросился у великого князя и митрополита, удалился обратно в Ферапонтов монастырь, там было привычнее и спокойнее. На его место был поставлен Вассиан Рыло. Василий Ярославич пытался прижать и его, «не почиташа игумена и старцев». Но Вассиан был слеплен из другого теста. Он не сглаживал, а раздул скандал. Представил жалобы митрополиту и государю, просил заступиться. Летом 1456 г. боровского князя вызвали в Москву для объяснений и суда с монахами.
Но при разбирательстве посыпались иные прегрешения – переписка с изменниками, еретические взгляды. Факты открылись настолько вопиющие, что Темный тут же заключил шурина под стражу, а «монастырь взял в свое государство». Подобный поворот оказался неожиданным для всех. Государь намеревался только допросить и вразумить князя, пригласил его одного. Сын и вторая жена Василия Ярославича оставались в Боровске. Об аресте главы семьи они узнали раньше, чем к ним пожаловали люди великого князя. Времени терять не стали и умчались в Литву. Василия Боровского сослали в Углич. Содержали его неплохо, он прожил еще 27 лет. Но Боровско-Серпуховский удел упразднили, отписали на государя.
