Мы привели себя в порядок, я скинул немецкую форму и надел гражданский костюм. Все построились, немцев тоже вывели, специально осветили фарами, несмотря на опасность ночного налёта. Бабин вышел вперёд и доложился. О выходе отряда из окружения, о захвате техники и о пленении командующего корпусом. Вышедший вперёд бригадный комиссар, начальник политуправления армии, пообещал, что никто не будет забыт и ничто не будет забыто.
– Не жмись ты, Павел Иванович, знаю же, что держишь в запасе награды. Доставай, это как раз тот случай, – сказал командующий, проходя вдоль строя и всматриваясь в лица бойцов и командиров, пока не остановился около меня. – Значит, это он генерала брал?
– Спланировал и осуществил вместе с бойцами, товарищ генерал, – подтвердил капитан. – Во время совместных операций комсомолец Гусаров лично уничтожил не менее сорока немецких солдат и офицеров. В основном с помощью ножа. Сам лично видел убитых. Также он помог захватить всю технику, включая бронетранспортёр и генеральский автомобиль. Я считаю, что комсомолец Гусаров как никто другой заслуживает награды и нашей благодарности за вывод из окружения.
– Что ж, вы правы, товарищ капитан, таких героев нужно награждать.
Немцев уже увели в здание штаба, видимо, допрашивать, захваченные документы тоже унесли. Фары выключили, нас распустили, там начали работать особисты. Нас же командующий велел доставить в штаб. Не всех, а только тех, кто участвовал в захвате командующего германским мотокорпусом. Нас провели в школьный класс. Подошедший штабной командир попросил документы, у кого есть, я протянул свой паспорт. Командир, собрав документы, ушёл, а мы стали описывать, что и как было, писари записывали за нами, составляя рапорты.
Бабин ушёл к генералу и о чём-то с ним шушукался. А когда они вышли, я чуть челюсть не уронил: Бабин был в генеральской форме, слегка не по размеру. Может, командующий свою одолжил? Да нет, не свою, комплекции разные. Видимо, кого-то из штабных командиров ограбил. То, что Бабин – генерал-майор, я не знал. Уверен, бойцы, которые были с ним, об этом прекрасно были осведомлены, один я тут в дураках. Мог бы догадаться: за сорок, а капитан, я думал, что разжалованный, а тут вон оно что.
Бабин взглянул на меня и, улыбнувшись одними глазами, слегка кивнул. Кивнув в ответ, я стал ожидать, что скажет командующий. Тот поздравил нас с пленением высшего военного чина противника и сообщил, что все мы представлены к наградам, и награждение состоится прямо сейчас.
– А вот ваш командир, генерал-майор Алавердов, будет представлен к высшей награде, с вручением в Кремле.
Я на это улыбнулся и кивнул своему командиру. Заслужил. Нет, честно: палки в колёса не ставил, внимательно выслушивал, анализировал, я им был доволен.
Началось награждение. Все парни получили орден Красной Звезды, я подозреваю, что других орденов тут и не было. Наконец очередь дошла до меня.
– Наш юный товарищ проявил смекалку и отвагу в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Не являясь военнослужащим, он без сомнений встал на защиту Родины, – сказал командующий.
После него взяли слово комиссар дивизии и начальник военного совета. Мне прикрепили на рубаху орден Красной Звезды. Однако это ещё не всё. Орден дали за генерала, как и всем, а вот за захваченную технику и уничтоженных немцев мне дополнительно вручили медаль «За отвагу». Я так понял, это максимум из того, что мне могли дать здесь и сейчас. Искренне улыбаясь, я пожал командующему руку и поблагодарил его за награды. Нас ослепило двумя фотовспышками, и на этом торжественное мероприятие завершилось. Мне выдали две оформленные наградные книжечки и вернули паспорт.
Бывший Бабин ушёл с начштаба армии, в штабе возникла какая-то нервозность: похоже, пленные генерал и полковник что-то рассказали, и это что-то сильно озаботило штабистов.
Поэтому осмотревшись и убедившись, что на меня не обращают внимания, я незаметно покинул здание штаба (похоже, это была сельская школа) и, приметив, что к отъезду готовится санитарная колонна из пяти грузовичков, а также то, что наш военврач, медсёстры и оба раненых там же (а Взор их структуры запомнил), подбежал и попытался договориться со старшим, чтобы меня подкинули до железнодорожной станции. Тот не взял, ссылаясь на инструкции.
Машины ушли, а я задумался. Потом плюнул и, присев на лавочку у ворот какого-то подворья (тут дома высокими дощатыми заборами огорожены были), снял награды и убрал их вместе с наградными книжками в Хранилище, паспорт тоже. После этого достал новенькую полуторку с полным баком, запустил движок и на подфарниках покинул село. Пост на выезде пропустил меня беспрепятственно; как я понял, проверяют только въезжающих.
