А ведь как сыграли на психологии. Ладно, форма госбезопасности, сейчас им в таких делах не особо доверяют: не то наши, не то немцы. Но открытое поле вокруг, не спрятаться – это и вызывает доверие и уверенность, что засаду тут не устроить. Я мог бы предположить, что те двое были дезертирами или диверсантами, которых шлёпнули на месте. Только ведь такие вещи суд решает. Конечно, время военное, но тут не передовая. В общем, тухло всё это пахнет, а пост всё ближе. Катил я уже неторопливо и судорожно искал возможность выбраться из этой западни.
– Надо было на поезде ехать, – бормотал я сам себе. – Думай голова, думай, шапку куплю.
Идея пришла не сразу, но пришла. На грани фола. Если получится, живых мне оставлять нельзя, свидетелей обычно убирают. Я успел прикинуть, проанализировать и понять, как немцы работают. Несколько нор, в которых засадники лежали (наверное, ночью рыли), были пусты. Думаю, пост работает тихо, без выстрелов. В ножи и внезапно, или берут под прицел, разоружают и тоже в ножи. Тела в машину грузят, и один из тех, чья лёжка сейчас пустой осталась, перегоняет технику. Думаю, в тот лесок, что тёмной полоской на горизонте виднеется. Почему эти два трупа тут, в одной из лёжек, не знаю, но могу предположить, что места в машине не хватило. Или в мотоцикле, что тоже вероятно. Ещё одно: у тех, кто в засаде сидел, было не только наше оружие. Оба пулемёта – это МГ. Что тоже свидетельствует о том, что это немцы.
Когда до поста оставалось метров двести, я начал действовать, другого шанса всё равно не будет. У поста меня положат быстро. В общем, я переключил мотоцикл на нейтраль и хлопнул по баку ладонью, отправляя его в Хранилище, сам ушёл в управляемый перекат, а рядом со мной появился трёхглавый стальной бронированный монстр. Кормой к немцам и передком ко мне. Да, идея была такая: раз тут чистое открытое поле и укрыться негде, нужно достать своё укрытие, а из всех танков у меня только один был готов к бою, я на нём ранее даже покатался. Этот танк был брошен без топлива, со снятыми пулемётами. Пулемёты я вернул, боекомплект пополнил, заправил, покатался и убрал. Теперь он мне пригодится.
Т-28 стоял во всей своей красе. Я вскочил на ноги и, рванув, мигом преодолев два метра, рыбкой нырнул в открытый люк мехвода. Несколько пуль запоздало ударили по броне с визгом рикошетов, по ноге как палкой врубили (достали всё же), но я был уже в танке. Похоже, мне перебило кость. Подволакивая ногу, я закрыл люк и запустил Исцеление. По броне длинными очередями била зенитка, но танк экранированный, ему пофиг. Кость срослась полностью, но заряд закончился, и кровь хлестала. Отвлекаться времени не было, у танка все люки стрелков были открыты (хорошо, башня закрыта), так что, закрыв их, я вернулся на место мехвода и, запустив двигатель, погнал прочь. Ко мне бежали немцы, один грузовик стронулся с места, со второго ещё зенитка стреляла, а я, убедившись, что танк катит к холму, от которого я приехал, наконец дотянулся и накинул ремень выше раны, в виде жгута, и стянул, чтобы остановить кровотечение.
Танк как раз карабкаться на холм начал. По мне стреляли, потом зенитка замолчала (боезапас закончился), работал только ручной пулемёт. Меня уже не преследовали, немцы спешно грузились в машины, явно собираясь бежать. Остановив танк, я, работая рычагами и педалями, развернул его и полез в башню. Устроившись на месте наводчика, прицелился в уже начавшую двигаться полуторку, в которую на ходу взбирались последние немцы, и выстрелил.
Снаряд рванул прямо под передком грузовичка, отчего его подбросило и положило на бок, колёсами ко мне. Возиться с перезарядкой я не стал и второй грузовик расстрелял из спаренного с орудием пулемёта. Перезарядить зенитку немцы не успели, а двигатель я сразу достал снарядом, так что никуда они не уедут. Остатком диска прошёлся по начавшим дымиться обломкам первого грузовика, особенно в районе кузова. Видел, как разлетались человеческие фигурки после разрыва. Пулемёт замолк: диск закончился, а он тут объёмный, на шестьдесят три патрона. Я снял отстрелянный и, достав из ниши снаряжённый, на его место убрал пустой, а новый поставил, взвёл затвор и продолжил прицельный огонь. На границе Взора я видел, что выжили четверо, один тащил раненого. Зная, куда расползается противник, прочесать те места из пулемёта было нетрудно, что я и сделал. Вот и всё, метки живых погасли.
Перезарядив пушку и пользуясь тем, что места здесь было побольше, чем у мехвода, решил наложить повязку.
– Сволочи, отличный сапог испортили, – проворчал я.
