Он сразу принял серьёзный вид, извинился перед адмиралом, и мы побежали, реально побежали наверх. Капитан по отношению ко мне командиров понимал, что я не простой интендант, и если так тороплюсь, значит, для этого есть причины. Быстро войдя в тот же зал, он вскоре вышел и пригласил меня войти. Бойцы вошли за мной, встав за спиной. Командиров в зале было уже куда меньше: кроме маршала и Алавердова с подчинёнными было пять командиров, от полковника до генерал-лейтенанта. Мехлиса со свитой не было.
– Что-то случилось? – спросил у меня Шапошников.
Мой встрёпанный вид его сильно встревожил.
– К теме нашей прошлой беседы это не имеет отношения. Товарищ маршал, когда я с ребятами из боевых интендантов бегал, то случались разные истории. И произошло то, что на войне случается. Мы отбили у немцев два захваченных советских боевых знамени. Товарищ маршал, я клянусь, я был уверен, что все знамёна уже переданы нашему командованию, но оказалось, нет. Когда я созвонился с парнями, они попросили передать все освобождённые флаги, тут и другие группы работали, и плюс передать вам четыре немецких флага, три полковых и дивизионный. В этих мешках семнадцать советских флагов и четыре немецких.
Подскочивший капитан, сняв с левого плеча два вещмешка, положил их на стол и начал развязывать горловины. Бойцы оставили вещмешки и покинули зал. Вскоре флаги были извлечены и расстелены на столе, один из командиров начал записывать номера частей и родов войск. Было одиннадцать полковых, два стяга погранотрядов, три дивизионных и флаг Пинской флотилии. Ну и четыре немецких. Осмотрев знамёна, маршал, не обращая внимания на входивших в зал других генералов, в том числе и из политсостава, повернулся ко мне и сказал:
– Это как минимум Героя тебе и ордена всем остальным участникам.
– Товарищ маршал, парни просили не афишировать их участие в этом деле. Они не за награды их вернули, а чтобы славные традиции этих частей не умерли с потерей их символов – боевых знамён. Да и я поучаствовал в освобождении лишь двух из них и то в составе группы в качестве штатного снайпера. Мы освободили вот это полковое знамя и вот это дивизионное. Остальные я, как и вы, вижу впервые.
– Техник-интендант первого ранга Гусаров! – громко скомандовал Шапошников.
– Я! – вытянувшись, ответил я.
– Выношу вам мою личную благодарность за возвращение боевых знамён. Также прошу генерал-майора Алавердова, как вашего командира, представить вас к боевой награде. Я подпишу приказ.
– Есть, – отозвался тот.
– Служу трудовому народу! – гаркнул я в ответ.
– Можете идти.
Чётко развернувшись, я направился к выходу, посмотрев на начштаба нашего корпуса и взглядом показав ему на дверь, на что тот едва заметно кивнул. Встав в коридоре у дверей, я дождался, когда полковник выйдет, и мы отошли в сторону, к окну, чтобы не мешать: у зала, откуда мы только что вышли, царило столпотворение, все туда стекались.
– Что хотел?
– Списки писать надо, но если я напишу всё, корпусу может мало достаться. Я предлагаю сегодня вечером передать часть техники и вооружения вам, а в списках я это не укажу. Оно же теперь корпусное. Только всё это оружие и вся техника числятся списанными или потерянными в бою. Нужно будет её как-то в штат ввести. Легализовать.
– Это не проблема, – в явном нетерпении отмахнулся он. – Что предлагаешь?
– Что тут замышляете? – как гром среди ясного неба вдруг прозвучал требовательный голос генерала Алавердова.
Мы подскочили, как мальчишки, застигнутые врасплох. У меня чуть сердце не выскочило: нельзя так подкрадываться. Взор следил за залом, я не акцентировал внимание на комкоре, вот и произошла такая ситуация.
– А я смотрю, перемигиваются, вот и решил посмотреть, чем вы заняты. О чём шептались?
Переглянувшись с полковником, я описал ситуацию. Мол, когда стяги забрал у парней, рассказал им, о чём Шапошников просил, и попросил их перегнать часть трофеев нашему корпусу. Мол, в списки внесено это не будет. А то могут и не дать.
– И что ты попросил перегнать? – уточнил генерал.
– Немного, товарищ генерал. Тридцать армейских советских полевых кухонь вместе с буксирующими машинами ЗИС-пять. Пятьдесят зениток в кузовах машин, туда входят двенадцать буксируемых автоматических 37-миллиметровых пушек. Дивизион выходит. Остальные пулемётные, включая ДШК. Дивизион, двенадцать орудий, 122-миллиметровых гаубиц, к ним тягачи, радийная машина, штабная, десять грузовиков со снарядами. Двадцать полковых миномётов, сорок батальонных. Сто грузовиков ЗИС-пять, у десяти прицепы, плюс десять топливозаправщиков на базе ЗИС-шесть. В кузовах грузовиков будут ящики с ручным оружием: две тысячи СВТ, тысяча ППД и двести ДП. Сто «максимов» и пятьдесят ДШК. Всё оружие без боеприпасов.
Десять легковых автомобилей «эмка», десять лёгких мотоциклов-одиночек для посыльных и десять тяжёлых с ручными пулемётами на колясках. Десять штабных автобусов, десять штабных радийных машин. Десять пушечных броневиков для охраны штабов и колонн обеспечения. Тридцать ящиков с истребителями Як-один, аэродромная техника в количестве восьми единиц.
