Пока водители под командованием начштаба расставляли технику на стоянке, я отправился к зданию штаба. Мне быстро организовали рабочее место, и дежурный командир вызвал машинистку, она военнослужащей была. Началась работа: я диктовал, машинистка печатала, и машинка постоянно трещала. Листы списка укладывались в две стопки: как я и обещал, готовилась копия комкору.
Работали всю ночь, утром нам принесли завтрак, и мы продолжили. В десять зашёл генерал. Взяв уже напечатанное, он стал читать, присев тут же, на подоконнике, поскольку начальник секретной части, в звании майора, просил не выносить документы из кабинета. Даже часовой снаружи стоял. Закончили мы в одиннадцать часов дня, солидная папка вышла. Секретчик сам её прошил, опечатал, вызвал фельдъегеря и отправил маршалу Шапошникову. Я думал, мне придётся самому нести, оказалось – нет, всё продумано, для того и существуют секретные отделы в частях.
– Отпустить тебя я пока не могу, могут вызвать наверх, – сказал генерал. – Тебе в казарме место выделили, в комнате для комсостава, выспись.
– Есть, – козырнул я и, стараясь не показывать усталость, не горбиться и не шаркать сапогами, отправился к одной из казарм.
Мою «эмку» уже мыл боец-водитель, все двери были распахнуты. А вот техники, которую я корпусу передал, тут было не так и много. Зенитную батарею счетверённых пулемётов уже обживают зенитчики, но видно, что людей для полных расчётов пока не хватает. Та же ситуация и со штабными машинами. Из радийных только одна работает: поднята антенна, и через открытую дверь видна голова радиста в наушниках. Машины, кстати, были наши, немецкие я пока не передавал.
Приметив начштаба, шедшего мне навстречу, я поинтересовался у него, где остальное. Оказалось, всё там же, на лугу. Усилили охрану, поставили палатки, пусть там будут, так оно спокойнее. А всё, что необходимо для нормального функционирования штаба корпуса, уже доставили, так что по факту он укомплектован полностью. Только зенитную батарею поменяют на 37-миллиметровую, так как необходим калибр побольше, но это позже.
В стороне я приметил три полевые армейские кухни, машины рядами стояли. А вообще, действительно, не так много прибавилось к тому, что мы ночью пригнали. У выезда, рядом с воротами, стоял пушечный броневик. Похоже, экипаж только для него собрать успели, бойцы скучали у машины в своих комбинезонах и шлемофонах. То ли на охране они, то ли кого сопровождать будут. Генерал явно куда-то ехать собрался, машину ему готовили. У некоторых бойцов я приметил СВТ, несколько раз ППД мелькнули.
Перед тем как разойтись, начштаба сказал, что со мной начальник Особого отдела корпуса пообщаться хотел. Штаты потихоньку пополнялись, и его только сегодня утром назначили, вот он сразу в работу и погрузился. Мы с ним разговорились, и он ввёл меня в курс дела по корпусу.
Одна из дивизий, а точнее, остатки её, уже прибыла, скоро будет размещена в казармах и начнёт стремительно пополняться людьми и техникой. А то в ней едва пятьсот человек личного состава осталось, костяк по факту. Эта 110-я стрелковая дивизия и раньше состояла в 61-м корпусе. Командир её, полковник Хлебцев, на своём посту. Вторая стрелковая дивизия в пути, она тоже обескровлена: оставила фронтовым войскам все остатки тяжёлого вооружения и вот направлена к нам. Будет танковая дивизия второго формирования, её знамя я передал Шапошникову. А вот отдельных танковых полков не будет, а будут отдельный автобат, истребительный авиаполк, отдельный зенитный дивизион и отдельный тяжёлый гаубичный дивизион.
Выслушав полковника с его приятными новостями, я попрощался и отправился к казарме. Душевая не работала, дежурный боец на улице полил меня из ведра, чтоб я омылся, и сопроводил в комнату отдыха. На койке было свежее бельё, я разделся, автомат повесил в изголовье, вещи разложил и вскоре уснул. Даже обеда не дождался.
Проснулся не сам, разбудили: потрясли за плечо, причём крепко, видимо, на лёгкие толчки я не реагировал. Поднял голову, взглянув на дежурного по казарме, и спросил, зевая:
– Чего тебе, сержант?
– Товарищ техник-интендант первого ранга, вас срочно вызывают в штаб корпуса.
– Сейчас буду. Кстати, что за шум?
– Это дивизия полковника Хлебцева прибыла, в нашу казарму заселяются бойцы четыреста двадцать пятого стрелкового полка, – пояснил сержант. – От всего полка едва сотня бойцов и два командира осталось, – добавил он тихо.
– Прибыли, значит? – широко зевнув, протянул я и начал одеваться.
Сержант, который не торопился уйти, поделился ещё одной новостью:
– Начальник охраны на воротах сообщил, что корреспонденты приехали, вами интересуются.
– Ясно, благодарю за информацию. – Достав из кармана галифе сушёную корюшку, икристую, я вручил её сержанту. – Черноморская рыбка.
Пока тот с любопытством её обнюхивал, я собрался. Автомата и чехла с запасным диском уже не было: ещё когда спать ложился, убрал в Хранилище. Покинул комнату вместе с топавшим за мной дежурным и вышел к бойцам стрелкового полка, которые обживались на первом этаже.
– Ба, кого я вижу?! – громко воскликнул я, ухмыляясь.
