Наш Герой был удивлен почти неприятно. Ему отчего-то стало жаль себя. Он-то поехал в Прованс, поддавшись на уговоры мамочки, считавшей, что он страшно утомлен из-за пережитого летом сильного потрясения. В таком случае, правда, логично было бы ехать в Италию, но это было сложно, да и неприлично, к тому же ему очень хотелось потом в Москве говорить себе, что он поехал во Францию для того, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к своей любимой.
Сейчас он чувствовал себя так, словно у него отняли любимую игрушку плюшевую собачку, предложив, правда, взамен живую.
Как она узнала, что он в Эксе? Очень просто, у нее хватило мозгов очаровать его мамочку.
А мамочка справедливо решила, что не будет большой беды, если роман ее сына завершится вне территории Советского Союза.
Четыреста километров дороги из Милана до Экс-ан-Прованса Винченца придумывала благовидный предлог, чтобы хотя бы формально объяснить свое появление. Однако ничего не придумала.
Первые три дня они провели в гостиничной постели, где вместо того чтобы заниматься положенным делом, абсолютно потерявший всякое соображение русский строил планы на предпоследний день жизни, ибо собирался "умереть в один день".
Тогда, видя его состояние, она напомнила ему его же любимую концепцию жизни - просто чтобы поддразнить. И он вдруг словно очнулся.
- Я, как честный человек, - сказала она, - просто обязана на тебе жениться.
"С одной стороны - практичная итальянка, конечно, должна думать об этом, - решил он, - но с другой - так, по-мужски, это может сделать только русская".
Это его развеселило и сбросило с него пелену скованности, ибо во все остальное время. Когда он не работал, он предпочитал неистово и бездумно любить женщин. Но в эту минуту он уже любил жену.
В постели им обоим что-то страшно мешало, тогда он отвлекся от чувств и сунул под одеяло руку, долго шарил там и выудил оттуда предмет, существенно помогающий ему в отношениях с обожаемой женщиной, по которой он скучал уже теперь, и очень сильно - когда она ненадолго уходила в ванную.
Этот предмет, несмотря на то что он в принципе и не приспособлен для лежания в кровати влюбленных, тем не менее, имел в данном случае на это право. Это был итальянско-русский и русско-итальянский, толстый академический словарь. И надо отдать ему должное: в самый патетический момент он никогда не подводил эту парочку, а, следовательно, имел право лежать между ними, всячески намекая на то, что он не меч, но друг. Ибо обоим хотелось говорить друг другу неординарные вещи.
После длительных перебрасываний словарем, изображением международного жеста, свидетельствующего о том, что он голоден, оба слегка оделись и отправились на кухню перекусить.
Завтрак начался с макарон. Особо любознательному читателю следовало бы знать, что видов этих невероятных изделий имеется великое множество и, что важно, итальянские макароны - это вовсе не макароны в нашем представлении. Это, если еще помнят хозяйки, рожки, продававшиеся в магазинах до перестройки.
Спагетти No 12, которые мы уже готовы покупать за макароны, на самом деле лишь длинная лапша, а спагетти No 11 - тоже лапша, и тоже длинная, но толще двенадцатой. Лингве ди пассэре - овальная, без дырки, еще бывает иногда у нас в продаже, а то, что мы покупали совсем недавно, называется просто "персиафелли". Они не имеют ни номера, ни - Наш Герой посмотрел на Винченцу - вкуса.
Но, как бы то ни было, здесь ей кормить его было не трудно. Пошла и все сразу купила на неделю, заложила в холодильник.
Винченца что-то давно уже говорила, и он слушал ее восторженно. Во-первых, она говорила экспрессивно, и оттого вибрировали некоторые аппетитные части ее тела, а во-вторых, она говорила на языке Ромула, Россини, Боттичелли, а последний, надо думать, понимал толк в женщинах и вряд ли их перебивал, даже если ему не нравились макароны, приготовленные какой-нибудь Беатриче.
Макароны сменились, как вы легко можете догадаться, пиццей. И Наш Герой, устав в России от такого однообразного во всех забегаловках меню, стал думать о том, а какого ему, собственно, рожна надо?
Вечерами он гулял со своей Винченцей в Дисней-ленде и там, собственно, ничему не удивлялся. Он предпочитал аттракционам свою возлюбленную и не обращал внимания на голографические шахматы. В которые играть было просто рискованно для психики, а когда в космическом павильоне невесомости Винченца пыталась поймать ртом летающее тут же яблоко, он просто поймал Винченцу и уже не отпускал ее долго.
Как писывали в старину, "молодая чета счастливо стала жить..." в Провансе, потом в Милане - у Винченцы уже оказалась готова для него итальянская виза, а потом... В том-то и дело, что век нынешний от века минувшего как раз отличается тем, что концентрированный патриотизм взял верх, и молодая чета стала жить в Москве, снимая там за неимоверные еще совсем недавно деньги квартиру.
