– Это нервное. После того, что увидела, хочется выбежать на площадь и закричать: «Помогите!» Как можно сохранить что-то светлое в душе, когда рядом такое? Нет войны, на пороге двадцать первый век! Неужели ни один миллионер, захвативший общенациональное достояние, не носит в себе вину за обворованных им, униженных и оскорблённых? Если совесть нации не проснётся, в результате ею будут править мутанты, больные физически и психически. Все мировые проблемы оттого, что детям не хватает любви.
– Её никому не хватает. В жизни даже благополучного человека больше печалей, чем радостей. А если ещё и профессия заставляет окунуться с головой в чужую боль и несчастья, тогда психика не выдерживает. Я наблюдал за офицером, у неё мёртвые глаза. Наверно иначе и невозможно, потому что появляется естественный защитный барьер. И твои глаза… На тебе до сих пор лица нет. Зачем ты влезла во всё это и меня за уши притянула? Меня, у которого нет никакого желания соприкасаться с этим адом, его хватило когда-то в Афганистане. Мне привычнее красота… Счастье, что моя профессия позволяет наслаждаться ей. Я только несколько месяцев в России, и уже депрессия накрыла. Женя, отпусти, Христа ради!
– Найди позитив: сравни своё положение с положением этих детей.
– У меня другие сравнения, прости… – Фил опустил стекло, закурил. – От меня впервые ушла женщина, до этого момента я считал себя «самым-самым»! И ладно бы сменила на более достойного. Нет! Переметнулась к самому ничтожному представителю золотой молодёжи, к павлину, прожигающему жизнь за широкой папиной спиной. Единственный сынок, наследник – всё для него! Но почему и самая прекрасная женщина тоже? Давлю обиду. Надо снова карабкаться вверх, чтобы стать самым достойным для самых достойных. Неужели в этом внутренняя сущность человека? Слава, власть, деньги, самая прекрасная женщина.
– И соблазны, соблазны. И чем выше возможности, тем глубже их прорва. И летят тормоза внутренних табу на крутых спусках…
– Ты права, мои тормозные колодки уже дымятся. Совесть не исключается, но очень мешает. Почему одни летят на серебристом лайнере на экзотические острова, а я должен спускаться в канализационные люки?!
– И мечется человек между вожделением и отвращением…
– Мечется. И хочется плюнуть на всю эту гонку и жить тихо и мирно в ладу с собой и при совести, как ты. Это – с одной стороны. С другой стороны, хочется завоевать любыми путями то, что жаждем.
– А жаждем, в данном конкретном случае, женщину. Всё остальное у тебя есть. Прости. Глупо с моей стороны утешать страданием миллионов. Для тебя это статистика. Твои личные муки – трагедия. Искренне сочувствую и понимаю. Гнетёт внутреннее ощущение несправедливости, что ты не единственный Адам! Смирись. Я – не единственная Ева. Ах, как жаль, что все мужчины мира любили не одну меня! Мы не в силах изменить этот прискорбный факт. У Цветаевой: «…пытки, что все любили не одну меня». Поплачем? Или вопрос закрыт?
– Закрыт. Оплеуху получил. Тогда ответь с такой же лёгкостью, почему вершителей судеб, облечённых властью и богатством, совесть так не достаёт по поводу всех этих несчастных сирот?! Кругом кричат, что несправедливо наслаждаться жизнью, если рядом несчастные нищие и брошенные дети, а им по барабану! От одного туза как-то услышал: «Да, мне жалко! Особенно всех…» и заржал…
– Не все жлобы…
– Женя, у тебя, наконец всё складывается, переключись на семью. Или тебе нужна Медаль за заслуги?
– Я себя освободила от излишних амбиций, в отличие от тебя. Меня устраивает крепкая середина – мост через пропасть между богатством и нищетой. Я на мосту со спасательным кругом. Зачем-то судьба поставила меня на этот рубеж? И страдать недосуг: успеть бы порадоваться тому малому, что сделала. И ты, если поможешь, порадуешься, как Буратино, в отличие от бледного и несчастного Пьеро. Помнишь душераздирающую песню: «Сбежала Мальвина, невеста моя…»? Поверь мне, ты был и останешься для женщин «самым-самым»! В своём разряде. Вы впереди, мужи славы, власти и бизнеса, так помогите!
Фил повеселел, но начал зачем-то оправдываться:
– Вся мощь и все возможности у власти и бизнеса, близнецов братьев. Пока они разбираются между собой, а вот когда укрепят свои позиции на захваченных плацдармах, тогда и посмотрят вниз. На чьих плечах стоим? Ослаб народ? Надо подкормить!
– А ты не муж, а всего лишь дитя, и не славы, а известности, поэтому ничего не можешь изменить. Ждём-с. Допустим, дождались, но поздно: кто за гранью нищеты, кто на погосте.
– Вот тогда и помогут: придумают понятную всем национальную идею, построят церкви и детские приюты.
– Почему сейчас не прислушаться к воплям народа, которому уже всем уши прожужжали о демократии?
