– Вовка, какой ты красивый, я чуть не сдох, мечтая прикоснуться к тебе, – признавался позже Никита.
- А ты мне снился все время после вечеринки наших факультетов, – откровенничал я.
Тот Новый год я никогда не забуду. Мы гуляли по заснеженной Москве, покупали какие-то предновогодние безделушки, украшали квартиру и, конечно же, долго и с чувством наслаждались друг другом.
– Ты моя снегурочка белокурая, – ласково называл меня Никита. - Отпускай волосы. Станешь еще более привлекательным. Я буду сходить с ума от ревности и любоваться.
Никита улетел в первых числах января, но теперь мы общались по скайпу практически ежедневно. Если у Никиты не было дежурства в лаборатории, то он обязательно выходил на связь, и мы беседовали. Обсуждали все на свете: музыку, новые фильмы, старых знакомых, погоду и даже купленные мной вещи. До лета Никита прилетал еще несколько раз. Но потом вырваться домой стало сложнее.
– Канадцы все под себя подгребли, – пояснял мой любовник. – Наших почти по боку пустили.
– И что теперь? – невольно заволновался я.
– У меня подписанный контракт, к тому же именно мои расчеты и решения легли в основу части проекта.
– А твой научный руководитель? – напомнил я.
– Ну, это как обычно бывает у молодых аспирантов, – хмыкнул Никита.
– Это как? – ревниво поинтересовался я.
– Я сопоставлял и проводил анализ, но в первых научных статьях стоит подпись – «Решетников и Волков», – легонько щелкнул меня по носу Никита.
– Твой руководитель подмазался к тому, что ты там делал?
– Естественно, – пожал плечами любимый. – Я же говорю, что это обычная практика. Только Решетникову нужно было сразу меня оттеснять, когда канадцы проявили заинтересованность. Он прошляпил, а теперь «поезд ушел».
– Ты остаешься в проекте?
– А как же, – сиял улыбкой Никита. – Мало того, на мне теперь еще лаборатории биологов. Химики сами справятся, но мои эксперименты с волнами так и останутся под моим контролем. Зарплату удвоят, – потянулся он всем телом.
– Только повода прилетать в Москву у тебя не осталось, – сообразил я.
– Говорю же, зарплата такая, что вполне могу летать на выходные домой.
Совсем, как планировал Никита, не получилось. Новые обязанности, какие-то эксперименты и прочее не позволяли видеться чаще, чем раз в два месяца. Зато какие это были встречи! Мы набрасывались друг на друга, как два голодных хищника. А потом снова были расставание и долгие беседы по скайпу.
К концу второго года Никитиного контракта случилось несколько неприятных для меня моментов.
– У нас усиление режима секретности, – пояснял Никита. – По скайпу теперь ни-ни. Пиши мне на мэйл.
Я писал, отправлял фото, ждал. Но даже ответных писем становилось все меньше и меньше. А потом совсем как отрезало. За май месяц я не получил ни одной весточки от Волкова. Только осознание того, что я продолжаю жить в его квартире, давало надежду, что мы как-то объяснимся.
Вообще-то мне и так было понятно, что у Никиты появился новый любовник. К чему такие хлопоты и затраты, когда можно найти кого-то поближе? Вот только зачем было откровенно врать мне? Секретность у него, как же! Связи нет и интернет вырубили. Верю, верю…
Оттого командировка в Самару оказалась для меня спасением. Мысли о Никите отошли на второй план. Еще раз я просмотрел задание и подивился тому объему информации, который хотели получить немцы. И между прочим, зря они так губу раскатали.
– Режимный объект. Иностранцам допуск не дали, – пояснял мне оператор, с которым мы познакомились в купе. – А без допуска в хранилище немцам в Самаре делать нечего.
Еще минут десять Сергей, или как он представился: «сэр Гей», вводил меня в курс дела. Я еще до этого удивлялся, почему мы приезжаем в пятницу под конец недели? Оказалось, что пропуска и сопровождающего нам подготовят на субботу. У нормальных людей выходной, но для немцев сделали исключение. Хотя самих иностранцев в результате так и не пустили на секретный объект.
– Мои записи тоже предварительно просмотрят и только потом дадут разрешение, – возмущался Сергей. – Никакого творчества, – жеманно накручивал он на палец локон розового цвета.
Сексуальную ориентацию этого парня было видно за версту. Он особо и не скрывался. Только я в его обществе чувствовал себя неловко. Не привык я к подобному. После истории с родителями старался всячески скрывать свои предпочтения. Вот только в поезде меня ожидал неприятный сюрприз. Любому было понятно, что если два парня выкупили для себя полное купе, к тому же один из них не пренебрегает косметикой, то пидоры оба.
Проводница примерно так и намекнула. Мол, к прибытию в Самару лучше бы обтягивающие джинсы бордового цвета сменить на что-то более демократичное. Иначе мы и от вокзала не далеко отойдем, как будем биты народными массами, и никакая милиция не поможет.
– Дикари, – фыркнул Иванов. Я деликатно промолчал, но был полностью согласен с дамой.
