Утром Серега продолжал стенать и причитать о своей тонкой душевной организации, меняя джинсы и смывая остатки косметики. По-хорошему, ему бы и волосы надо перекрасить. Не берусь даже определить изначально, какого цвета имел Серега волосяной покров на голове. Судя по цвету бровей – шатен. Сейчас же он был выкрашен как минимум в пять оттенков. И розовый в этой цветовой гамме преобладал.
Оттого я постарался побыстрее отволочь этого яркого представителя сексуальных меньшинств в гостиницу. Дел предстояло нам немало. И почему-то они все по умолчанию легли на меня. Но повезло, что всё уже было согласованно заранее. С нашим сопровождающим мы встретились в фойе гостиницы, оговорили время и прочие нюансы.
Молодой мужчина мне понравился. Не то чтобы я сразу забыл Никиту. Но фигура и стать Романа Алексеевича мне импонировали. В меру спортивный, с коротким ежиком светлых волос. Симпатичное лицо и приятный голос. К тому же он даже бровью не повел на все жеманные выкрутасы Сереги, продолжая спокойно и обстоятельно нас инструктировать:
– Включаете камеры только по моей команде. Любая другая фото и видео-съемка запрещена, – пояснял мужчина. – Не забудьте паспорта. Для посещения обычных промышленных холодильников разрешение не нужно. Вы сможете в них побывать завтра. Это не секретный объект. Время ограничено только вашим организмом. Более полутора часов не рекомендую. Температура от минус пятнадцати и ниже. (http://reporter63.ru/article/178480.html)
– Нам обещали показать дегустацию, – напомнил я.
– Будет вам дегустация, – подтвердил Роман Алексеевич. – Два технолога специально выходят завтра на работу.
Теми технологами оказались две дородные дамы «кому примерно за… сорок».
– Галина Николаевна и Эльвира Яновна, – представил нам технологов-дегустаторов сопровождающий. На мой немой вопрос Сергей кивнул утвердительно – снимать можно.
Оператор порывался еще на подступах к лифтам выклянчить разрешение, но не сложилось. Честно говоря, снимать там особо нечего было. Довольно допотопные лифты, к тому же грузовые.
Вообще-то я, когда услышал, что под этой невысокой горой Красноглинского района Самары вмещается несколько железнодорожных составов, то подумал, что они прямо целиком туда заезжают. Оказалось, что нет. Вагоны разгружаются, и при помощи малой техники продукты и все остальное опускают на лифтах.
– Примерно сто двадцать метров от поверхности, – начал экскурсию инженер, примкнувший почти сразу к нашей компании. – На случай глобального военного конфликта запасов необходимого продовольствия хватит для обеспечения всей страны в течение трех месяцев*.
Серега невольно присвистнул, но больше не отвлекался, продолжая снимать сложенные вдоль стен мешки.
– Здесь крупы, соль, сахар… – демонстрировал стеллажи Юрий Андреевич. – Замена продовольствия происходит примерно за год до истечения срока годности.
– А куда направляются продукты по истечении срока? – задал я очевидный вопрос.
– Не выбрасывают, конечно. В основном, отправляются в воинские части. Но и гуманитарную помощь оформляем с наших складов.
Заметив мою скептическую ухмылку, инженер поспешил напомнить:
– Изымаем за год до окончания срока хранения. Только с молочной продукцией все обстоит иначе. Но об этом вам поведает Эльвира Яновна, а я с вами прощаюсь.
Попрощался инженер вовремя. Похоже, что соваться лишний раз без нужды в холодильник резервного фонда у него желания не было.
– Снимать можете сколько угодно, – заметил Роман Алексеевич. – Я буду ждать вас в комнате для персонала. Отзвонитесь мне по внутреннему телефону, когда закончите. – И тоже поспешил удалиться.
– Ну что, цыплята, надеваем ватники, каски и вперед! – как-то слишком плотоядно заулыбалась одна из теток-дегустаторов.
Сергей в том самом ватнике сразу утонул и начал возмущенно попискивать, что снимать не сможет.
– Тогда берем только этого, – кивнула на меня Галина Николаевна. – Сейчас еще Пашка подъедет, покажет, что и как.
Если в двух словах, то работа дегустатора заключалась в том, чтобы вынести из холодильника коробку с маслом из определенной партии, продегустировать и вернуть обратно, если качество соответствует. Коробки из разных партий грузились на кар. Тот самый Пашка отвозил в лабораторию и ждал результата.
Поработать в холодильнике мне пришлось основательно. За пятнадцать минут я продрог до костей. Да и в коридорах на подступах было ощутимо прохладно. Только рыжий Пашка продолжал сиять как солнышко и тарахтеть без умолку, рассказывая что, где и почему так.
– Срок годности на упаковке ни о чем не говорит, – поясняла чуть позже Галина Николаевна принцип дегустации. – Мы, конечно, ориентируемся на эту дату. Но со сливочным маслом никогда не знаешь заранее, что будет. Потому пробуем все на вкус.
– Просроченное масло будет горчить, – дополнила Эльвира Яновна и выдала нам с Серегой особую лопаточку-скребок.
Первые десять коробок я вскрыл и опробовал без вопросов. А дальше стал сомневаться. Горчит то масло или нет, понять уже не мог.
– Запиваем водой и ждем, пока рецепторы придут в норму, – пояснила одна из технологов.
