После первых же злоклинальных слов раздалось голодное завывание, и круган зашевелился, будто оживший. Верхняя часть хлама, сваленного в круган, приподнялась, задвигалась, и оттуда стало расти чёрное человекоподобное существо. А его вой перешёл в довольный рык.
Существо всё росло и росло, вбирая в себя из кругана всё больше и больше металлического хлама. А когда остановилось в росте, то подскочило к Мишке, протянуло руку и вырвало листок. Затем поднесло его к горке над своими плечами, что плоходила на человечью голову, взошло обратно на круган и рыкливым басом продолжило читать злоклинание:
Тогда изгнанник рая мрачный
Трепещет и дрожит, стеня
О своей части злом столь злачной,
Гнев божий в дольности виня…
Из кругана тут же в треске мелких молний выросло второе человекоподобное существо, с виду совершенно ржавое. Оно отобрало у чёрной фигуры листок и стало читать дальше:
Тогда дрожат небесны сферы,
Чувству архангелы веси,
Тогда подъемлются химеры
Суть на земле и небеси…
Неподалёку от двух первых из мусора под звоны собрался третий сын металлолома, сверкающий полированной сталью. Отняв листок, он закончил злоклинание:
Тогда великие внушенья
Приемлем с трепетностью мы
И просим вышнего прощения
У света божества и тьмы.
Стих стих. Два первых сына металлолома одобрительно захлопотали в ладоши — и от каждого их хлопотка разлетались хлопья металлического хлама. Мир вокруг Мишки словно плясал, предметы излучали свои изображения, и те во всех направлениях носились по пространству.
Мишка совершенно не чувствовал себя мастером темнологии и укротителем нечистой силы, а потому побоялся произносить вслух полную охранитву. Но на всякий случай незаметно осенил бесиво буйкой нежити священным кукишем.
— Братья, рады ли мы освободиться от пребывания в разрозе? — вопросил стальной сын металлолома.
— Сил нет, до чего рады… — Два других существа закивали так, что на Мишку опять посыпался дождь из мусора.
— Уймитесь, злощитники, — цыкнуло остальное существо на братьев, — а то, не ровён час, зашибёте нашего освободеятеля.
— Сгинь, шабашно знакомый, — недовольно отозвались бранимые. — Мы и без тебя сможем выполнить желание благодателя. Расселянин, ты ведь ради этого пришёл сюда?
Мишка примиряюще поднял ладони и осторожно вступил в дьяволог:
— Спасибо за доброту, ребята, но только, пожалуйста, перестаньте ругаться: не хочу быть причиной ссор.
— Что? Нужно перестать ругаться? Всегда к этому готовы. — Существа радостно пожали друг другу руки. — Ну как, злоговорщик, твоё желание, значит, исполнено? Всё, больше просьб, надеемся, не будет?
Двуногий дракон Икар замахал крыльями, снова подняв сильный ветер, взлетел в вышину и спикировал оттуда к середине озера. А там выхватил из воды крупное продолговатое существо, которое сразу начало бешено извиваться. Вернувшись, Икар сбросил брыкающееся существо в воду у самого берега.
— Знаешь, что я сейчас сделаю, хищенец? — высунувшись из воды и грозя обоими кулаками, заорало существо Икару. — Вот как захлебну тебя математерией…
— Ишь, раскудахталась, самка волшебника… — процедил Икар в сторонку и лихо подмигнул Мишке. Этот дракон был явно не дурак поозорничать.
— Погодите, о заступница Яга, — падая на колени у воды, завопили три дикарки, — пожалуйста, не вините Икарушку: он выполняет нашу просьбу, помогает найти пропавшую печь-рыбу. Заступница Яга, вы не знаете, куда она подевалась?
— Ах, вон в чём дело… — уже более миролюбиво пробурчало грозное существо, разжимая кулаки.
Теперь Мишка смог разглядеть, что Рыба Яга — это просто старая и тощая русалка, женщина-китавр. Её лицо с сеткой глубоких морщин выглядело жутко древним. А одеждой Рыбе Яге служили лохмотья, сплетённые то ли из водорослей, то ли из её зелёных волос.
— Ваше Допотопие, простите уж, пожалуйста, моего сынка, — смущённо попросил повелительницу озера шестилапый дракон Дедал, кивая на Икара. — Непутёвый он малость…
— Ладно, не буду пока никого наказывать, — махнула рукой старая русалка. — Однако, действительно, где же печь-рыба? Ага, я уже провижу: она прямо здесь, в Марихуанской впадине… Но какая жалость: даже я не в силах тут помочь… Впрочем, смотрите сами.
Из горла Рыбы Яги вырвались мерные клокочущие звуки, и вода озера начала прозрачной зеленоватой стеной отходить от берега. На верхнем краю водной стены, виляя хвостом, плавала сама китавриха.
— Это заклинание дрессированной воды, — с почтением шепнула в ухо Мишке Молотильда, опять спрятавшаяся за его спину.
Клокочущие звуки из Рыбы Яги становились всё натужнее, а дрессированная вода всё дальше отступала стеной от берега, обнажая уходящее в глубину илистое дно. И вдруг все увидели: на самом глубоком месте дна лежит и бессильно дёргается огромная рыба с выпирающей из спины кирпичной трубой. А в бок этой рыбе вцепилось нечто красное и почти прямоугольное с извивающимся хвостом.
— О архиблагой Сукинберг, вы видите сие кровавое создание? — дрожа зубами, спросила Мишку Молотильда.
— Конечно, вижу, — пожал плечами Мишка. — И что же это такое?
