Неподалёку от Дастьбога лежала ещё одна, причём совершенно незнакомая Мишке кукла: огромная красивая женщина в белых одеждах.
— Простите, кто это такая? — спросил Мишка, показывая на женщину. — Богиня? Но мы богинь никогда не видели.
— Да, их у вас ещё не было, — согласился Святонаил. — Ваше Богородие сделал сию куклу на всякий случай: вдруг понадобится особо очаровывать женщин племени? Её рабочее название — Баба-Ягве.
— Лучше назвать её "Всесилия", — посоветовал Мишка.
— Эй, ребята, — две фигуры в лётке призывно замахали руками, — хватит болтать: сюда идёт Менделенин. Явно хочет нас вызвать.
— Умеет же незаметно подбираться, зачинщик неприятностей, — хмыкнул Святонаил. — Ладно, останусь и узна́ю, что ему нужно. А вы, братцы, не ждите меня, возвращайтесь домой…
С этими словами Святонаил приблизился к Благоприпрятствию и, усадив Мишку в лётку, переставил её за стену.
Мишка подобрал недавно брошенную у воды электроудочку и посмотрел на индикацию её аккумулятора: тот был заговорён ещё почти до краёв.
Переведя ток на малое струение, Мишка завязал полы своего балахона на поясе и с удочкой в руках начал спускаться по илистому дну в Марсианскую впадину.
— Куда же вы, о архиблагой Сукинберг? — жалобно завопили три дикарки, которым стало не за кем прятаться.
— Хочу опять использовать смертьестественную тетевицу… — Мишка, не оглядываясь на девушек, помахал электроудочкой.
Сойдя во впадину, Мишка остановился шагах в трёх от сцепившихся рыб, опустил в ил заземляющий провод, нажал кнопку включения удочки и коснулся антенной ила рядом с гробушей. Та дёрнулась к антенне, но печь-рыбу не отпустила. В то же время электрочары удочки больно куснули Мишку за голые ноги, увязшие в иле.
Мишка поднял антенну над илом, перевёл ток удочки на среднее струение, встал поустойчивее и опять повёл антенной по илу рядом с гробушей. Не в силах теперь справиться с направленными судорогами, хищница выпустила бок печь-рыбы и, взбивая ил хвостом, потянулась к антенне. На огромную же печь-рыбу, как Мишка и рассчитывал, чары электроудочки почти не подействовали.
Но вот самого Мишку новый удар электрочарами по голым ногам чуть не уронил в грязь. Мишка взмахнул руками в поисках равновесия и от этого выдернул антенну из ила. Гробуша, шлёпая по грязи хвостом, бросилась на прежнее место и вновь впилась в бок печь-рыбе.
Мишка тем не менее нисколько не расстроился: ведь обе его попытки отцепить гробушу, пусть и неудачные, показали, что хвалёная гробушина заговорённость может защищать злобную рыбу от чего угодно — от невода, от багра, от удара колотушкой по голове или, возможно, от крючка с наживкой, — но только не от коварных чар электроудочки.
Судя по всему, борцу с гробушей нужно было просто отделить себя от бьющего электрочарами мокрого ила.
— Эй, Икар, — крикнул Мишка младшему дракону, — сможешь поднять меня за пояс над самым илом и подержать в воздухе на одном месте?
— Сейчас попробую, — пробасил Икар, осторожно слетая в яму между стеной дрессированной воды и наклонным дном озера.
Икар оказался понятливым драконом: он схватил когтями задних лап Мишку за пояс со стороны спины и, мелко взмахивая крыльями, поднялся ровно настолько, чтобы Мишкины ноги не касались ила, а заземляющий провод по нему ещё волочился.
— Отлично — сохраняй это расстояние над поверхностью, — сказал Мишка Икару и, переведя ток на полное струение, дотронулся антенной до ила на сажень выше гробуши.
— Ну что, Мишка, веришь ли нам теперь? — вопросил Наш Творецкий, превращая лётку обратно в лёдку и нацеливая её скользить вдоль Богоприятствия к началу Запретной Стороны. — Не раздумал ещё делиться печалями?
— Братцы, но если вы круты настолько, что правите богами, то, может быть, сами уже знаете моё желание?
— Ты хочешь выиграть завтрашний побединок в судьбол, верно? — хмыкнул Ваше Богородие.
— Верно, — подтвердил Мишка. — А ещё после побединка мне на пару дней понадобится перелётный дракон. Возьмётесь это устроить?
— Возьмёмся. Теперь дракон прилетит по первому твоему зову. И давай выбирай: хочешь — завтра ослабнет противник. А хочешь — сам станешь в разы сильнее. На некоторое время, разумеется.
— Так, хорошо, — с облегчением выдохнул Мишка, но тут же спохватился. — Подождите-ка: а что вы потребуете взамен? Мою душу?
— Умерь глупость, Мишка. Разве не видно, что наша власть над Расселянами почти безгранична и без твоей души? Поверь, даже пределы этой власти мы устанавливаем себе сами.
— Сами себе устанавливаете пределы? Но ради чего? — поднял брови Мишка.
— Просто мы так устроены, — пожал плечами Наш Творецкий. — Надеемся, это нас улучшает.
— Ладно, понял, — кивнул Мишка. — Но что же вам всё-таки нужно взамен моей победы?
— Разрешишь трижды появиться пред тобой, когда не будешь этого ждать — и мы останемся довольны.
— Неужели это всё, чего вы хотите? — удивился Мишка. — Можно было потребовать гораздо большего. Даже странно… Почему тогда вас считают про́клятыми существами?
