— Тут Люда получила информацию. Продается швейный цех в полном составе. Они прогорели и закрываются. Продается все оборудование на тридцать рабочих мест. Все швеи очень хорошие специалисты, но их директор проворовался и находится под следствием. Там у них есть закройщица, которую зовут «Самородок». Если выкупить это оборудование цех, снять в аренду их помещение, оставить всех работать, то это будет здорово. Магазин для реализации есть, стол заказов будет. Можно организовать индивидуальный пошив. А кроме этого, организовать участок шелкографии. Это когда на ткани и изделия наносится любой рисунок или текст. Можно наносить и на готовые изделия. Можно из мужского нижнего теплого белья делать утепленные спортивные костюмы, типа «Адидас». Перешить, покрасить, нанести рисунок. Всякие «лейблы» — нашивки американские, итальянские продают на рынке седьмого километра возле Одессы. Бери хоть мешок. Навар не меньше 100 %. Люда возьмет все это на себя. Ну, Виктор Иванович?
И обе выжидающе смотрели на меня.
— Добро. Выбирайте завтра время и поедем, посмотрим.
— Жалеть не будете, — уверенно сказала Людмила. — Мы Вам потом еще найдем хорошие предложения.
— Давайте закончим сначала это, — и я показал рукой вокруг себя.
— Новый год будем праздновать коллективом здесь, — уверила меня Ирина. — А бухгалтера я себе подберу.
Тут я вспомнил про обещание, данное Тамаре Коровиной. Из кафе позвонил Наташе по телефону, узнал, что особых новостей нет, и отпустил ее домой. После уточнений, по необходимым работам и необходимому финансированию, я отправился в офис. У меня там оборудована отдельная комната отдыха с холодильником, мебелью, душем, туалетом и огромным кожаным диваном. В комнате две двери: одна в мой кабинет, другая в коридор. Что-то мне подсказывало — Тома готова не только обсуждать бухгалтерский учет. Ну, просто ужас, как хотелось добраться до этих грудей. Подобного я не видел, и сомневаюсь, что увижу на такой досягаемой близости хоть когда- нибудь.
Я приехал за пятнадцать минут до конца рабочего дня. Все находились по объектам, а Наташу и Куца я заранее отпустил. Зашел в офис. Охрана несла службу в будке снаружи и в стороне от центрального входа. Я запер наружную дверь, открыл дверь в бухгалтерию. Две груди исправно лежали на столе. Тамара внимательно прислушивалась ко всем звукам в коридоре. Конечно, четко зафиксировала щелчки запираемой наружной двери. Время у меня и у нее ограничено. Нас обоих ждали дома.
— Тома, целый день мы занимались работой. Завтра опять рабочий день. Я даю слово, завтра в помощь подберу двух хороших бухгалтеров. У меня есть бутылка красного вина. Давай посидим, пообщаемся, а завтра с новыми силами возьмемся за работу.
— Если Вы настаиваете, Виктор Иванович, то я сопротивляться не буду.
— Тома, ловлю на слове.
Тома заперла бухгалтерию, и мы пошли в комнату отдыха. Судя по всему, сюда она еще не заходила. Я достал вино, конфеты. Налил в фужеры вино, включил ночник. В комнату, хоть шторы задернуты, еще проникал свет из окна, но ночник создавал более интимную обстановку.
— Давай выпьем на брудершафт, но в связи с тем, что мы работаем вместе, поцелуем друг друга по три раза.
— Раз так положено, — кокетливо ответила она, — но я слышу об этом впервые. Будем соблюдать правила.
Мы переплели руки, выпили вина. После этого я развернул ее к себе. Ее руки закинул себе за голову. Между нашими телами я ощутил огромную подушку, которая не давала мне дотянуться до ее губ. Но она отодвинула свой таз назад. Я со своего роста сделал наклон вперед, и она впилась своими губами в меня. Было непонятно, кто кого целует. И сколько раз. Я отодвинулся от нее, но она держала меня достаточно крепко. Я все-таки высвободился, разложил диван. Постелил покрывало, вытащил две подушки. Это все приготовлено на случай, если приедет кто-то из другого города и надо оставить посетителя ночевать. Или это специально приготовлено именно для такого случая.
Тамара сама уже успела расстегнуть свою кофточку и начала снимать юбку. Когда она наклонилась, то грудь закрыла ее колени. Вот это зрелище. Она осталась в черном огромном лифчике и черных трусиках. Фигура у нее пропорциональная, за исключением вот этого богатства. Я начал снимать с себя брюки, а она в это время расстегивала мою рубашку.
Я положил ее на подушки. Когда взялся за ее трусики, то оказалось, они в промежности полностью мокрые. Она начала лихорадочно сдирать с меня плавки. Потом перекинула меня на спину, отодвинула в сторону свои трусики и через мгновение уже вставляла мой член в себя. Села на меня и начала скачку. Я такого не ожидал. Ее груди в лифчике двигались перед моим носом, хотя сидела на мне она вертикально.
