В приемной меня встретила Наташа, хмурая и поджатыми губами. Докладывала о звонках и посетителях сухо т коротко. На меня не смотрела. Что я мог сказать ей в свое оправдание? Да и оправдываться у меня не было никакого желания.
С Куцем мы переговорили о платежах, о торговом центре. О встрече Нового года, списании новогодних подарков. Я попросил его переписать вместе с Наташей всех детей наших работников. Список передать Титару в обком профсоюзов.
После Куца, вплыла Тамара:
— Витенька Иванович, а когда мы увидимся еще раз? Я хочу снова и снова. Не заставляй твою девочку ждать.
— Тамара, давай к этому вопросу вернемся после Нового года. Сейчас это просто невозможно.
— Ну, хорошо. Я буду очень ждать. Много, много раз я тебя целую.
И, колыхая огромной грудью, выплыла из кабинета. Блин, что же мне с ней делать после Нового года. Вот попал.
Ирина Сорокина до 22 декабря скупила кожаные куртки, пуховики, запаковала коробки с посудой и полотенцами. Я дал команду выдавать. Двадцать пятого она мне доложила, что во время выдачи в эти дни пропало три куртки и два пуховика. Куртки и пуховики висели на вешалках возле входа. Кто-то незаметно их снял и унес. Ирина чуть не плакала. Клялась, они с Людой все считали и пересчитывали.
— Ладно, разберемся. Выдавайте дальше, резерв у нас есть. Все-таки подумайте кто это мог быть.
Следующий сюрприз приготовил Мамич. Он пришел докладывать про движение товаров на складе и с горечью отметил:
— Товаров много, а мелочевка со стеллажей пропадает. Я уже отгородился. За прилавок никого не пускаю. Сейчас у меня появились помощники. Надеюсь, я порядок наведу. И еще, я хотел уточнить один вопрос. По какой цене мне списывать металлопрокат — трубы, уголок, арматуру. В накладной из бухгалтерии цену не ставят, а только штамп «оплачено» и количество металла. Я эту накладную отдаю назад. Бухгалтерия просит накладные возвращать, они их подшивают. А у меня для отчета ничего нет. Только фамилия получателя, да сколько он вывез.
— Я ничего не понял. Какой металлопрокат? Какой вывоз?
— За десять дней около двадцати тонн. Я могу дать точную цифру.
— Фамилии получателей есть?
— Да, вот они.
— Такие люди у нас не работали. Разрешений я не давал.
Вызвал Павла, Ефима и Скворцова. Они таких разрешений тоже не давали. Мы вызвали Куца. Он об этом услышал в первый раз. Штамп «оплачено» имелся только в бухгалтерии и вместе с печатями лежал на столе у Куца.
— Печати в сейф. Сейф запереть. Штампы можете ставить только по разрешению руководящего состава. Печати только с моего личного разрешения и с моей личной подписью.
— Здесь не надо быть Шерлоком Холмсом. Вариант есть только один. Кстати, накладные с таким штампом Иван Павлович Вы видели?
Куц отрицательно покачал головой.
— Ну, что Паша, давай зови сюда Коровину.
Зашли они вместе. Я предложил Тамаре сесть:
— Что там за накладные на металлопрокат со штампом «оплачено»?
— А я откуда знаю, о чем Вы говорите? — ответила Тамара.
— Значит, Вы не знаете? Ну, что же, Петр Иванович, — обратился я к Скворцову, — вместе с Мамичем составляйте акт о хищении материальных ценностей в особо крупных размерах. Ефим, термин «особо крупных размеров» подходит? По моему предварительному просчету двадцать тонн проката тянет на шесть-семь тысяч долларов США. Термин «организованная группировка» тоже идет. Два клиента у нас задержанных есть. Кто это все организовал, они назовут. Не себя же они организаторами будут называть. Скворцов, Мамич и ты Ефим оформляйте акт хищения. Это дело должно быть завтра в прокуратуре. По статье организатор получит от 9 до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Кто осознал и признается до 7 лет. Все свободны, хотя задержитесь на десять минут. Госпожа Коровина идите. Да. Вот еще. Со склада в торговом комплексе пропали три кожаные куртки и два пуховика. Приплюсуйте к этому акту.
Тут уже Тамара не выдержала:
— Виктор Иванович. Где же справедливость? У Вас всего много, все склады забиты, а у меня и моих родственников нет самого необходимого. Я им выписала, думала, что вы не заметите. Простите меня. Куртки мы не брали.
— Тамара, Вы сейчас пойдете с Ефимом Анатольевичем и напишите две бумаги. Первая — признание в совершении краж по сговору с родственниками, вторая — заявление об уходе по собственному желанию. И что материальных претензий Вы к нам не имеете. Если вы только о себе напомните, наше заявление с Вашим признанием будет в прокуратуре. Иван Павлович, возьмите Наташу и оформите увольнение, как положено, по собственному желанию. Денег по расчету не выдавать. Они пойдут на возмещение ущерба. Я говорю Вам, прощайте, госпожа Коровина.
Куц, Ефим и Коровина вышли. Я спросил в пространство:
— Вам шмоток не хватает? Да подойдите вы ко мне. Я дам разрешение или деньги. Прошу, не позорьте себя.
Скворцов и Павел молчали. Даже не стали отрицать или оправдываться.
Я сидел один, когда влетела сияющая Наташа:
— Я ей документы выписала и все отдала.
Спасибо тебе Тамара Коровина за своевременное воровство.
