Вот еще один привет от моих врагов. Что это серьезные враги, я не сомневался. Лене решил об этом случае рассказать по приезду домой. Значит, мне теперь надо проверять все самому. Мне объявили войну. Но мне непонятно с какой целью? Если нападение на нас с Андреем можно объяснить — новая машина и большая сумма денег. То сейчас — убили, взяли грех на душу. А какая им выгода? Месть, но пока я хвост никому не прищемил. Я думаю на Скворцова с Черняевым. Доказательств нет. Тем более я вытащил Скворцова с того света. Ведь если бы я в спешном порядке, снабдив деньгами, не отправил его в Москву к Николаю Фадеевичу, он бы умер. Он то, об этом знает.
А если кто-то другой? Я начал перебирать всех подряд. Потенциального убийцы я не нашел. Но кто-то нас с Андреем заложил. Что это случайность, мы с Андреем не верили. Андрей это просчитал. Где же ты сейчас, Андрей? С тобой намного спокойнее. Угрызения совести по поводу его Надежды меня не мучили. При нашем последнем разговоре он прямо сказал, может не вернуться совсем.
Дело складывалось очень серьезно. Убийство просто ради мести? Кто же мне мог мстить? Приветы из далекого прошлого, например, из Ужгорода? Но история с покушением на нас произошла до моей поездки в Ужгород. И там вылезали на поверхность материальные выгоды. Все можно просчитать, кроме наводчиков. Тех, кто слил информацию. Уж очень большой круг людей знал о цели поездки. Просчитать остальное для них, дело десяти минут. После этого расстрела бандитов, киевляне больше ничего не предлагают купить. Больше не звонят. Вряд ли они безоговорочно поверили в нашу непричастность. Но их сбило то, что мы претензий им не предъявляем и никак не реагируем. Наш сотрудник им тоже ничего сообщить не может. Наше поведение демонстрирует полное неведение об этом происшествии. Но четыре человека убиты. Обгоревшие трупы нашли. И тишина. У нас никакой, даже мало- мальской реакции нет. А ведь она должна быть. Они же тоже должны просчитывать. Четыре вооруженных мужика легко и просто должны справиться с двумя безоружными. Из которых, один контуженный с оторванной левой рукой, а второй — «примороженный» автомеханик. Просто «соплежуй». Да в любом случае, эти двое должны возмущаться, размахивать руками. Выяснять откуда растут ноги. А тут полная тишина и незнание об этом происшествии. Да любой встанет в тупик. Так, что вариант мести остается спорным.
Ефим или Павел? Они готовили машину к поездке. Эту версию я откидываю, как и Ирину Сорокину. Мельниченко потенциально мог перекачать колеса. Но. Я его взял с сыном, когда они остались без работы и без денег. Восстановил две машины, разбитые Михаилом. Денег с них за это не высчитывал. Отправил его жену на двадцать четыре дня в Закарпатский санаторий. За что ему убивать меня вместе с женой. Во всех спорах держит нейтральную позицию, но больше отмалчивается. Видимых и невидимых причин ненависти с его стороны я не вижу.
Остаются опять эти двое — Скворцов и Черняев. Кстати, Черняев — автомеханик. К нам пришел с должности заместителя начальника авторемонтного цеха. Уж он то точно знает, к чему приводит такая перекачка колес. При таких скоростях, на которых я гоняю до Киева и обратно. Лена сидела рядом. Рассматривала пейзаж за окном и не мешала моим размышлениям. Вот так мы, молча, и доехали до Киева. В голове умного ничего не появилось.
Мы к Милевскому приехали даже чуть раньше. Он со смехом рассказывал, что здесь происходило, когда мы уехали.
— Тебе переводчика Петра не жалко? Его же убрали с работы.
— Да, ты знаешь, не жалко. Он находился при исполнении служебных обязанностей. Я ему в рот ничего не заливал. Взрослый мужик. А потом, когда мы приехали в Винницу, вокруг него стояли десятки телефонов. Он мог позвонить и доложить по команде. Вместо работы он ел, пил, ухаживал за девчонками. Таких, возле себя, держать нельзя. Лично мне такой работник не нужен.
Милевский рассказал:
— Питер через час уже командовал своими помощниками. Подписал все договора о дружбе и сотрудничестве. Ждет ответного визита нашей делегации. В состав делегации просит обязательно включить вас с Леной. Сотрудники МИДа решили пригласить тебя на коммерческую встречу с австрийским подданным польского происхождения. Почему я это подчеркиваю? У него есть интересное предложение по созданию совместного предприятия. Он, очень неплохо, говорит на русском и на украинском языках. С ним будет один наш сопровождающий, из какой службы сказать не могу. Сам точно не знаю. Этот поляк хочет наладить совместный бизнес с кем-нибудь из наших. Для наших официальных кругов, создание совместного предприятия с австрийцами носит и политический характер.
