— А кто?
— Понятия не имеем. А Вы не имеете права нас так увольнять.
— А я вас не увольняю. Я хотел вас взять на работу на имеющиеся у меня станки. К сожалению, исправных станков у меня нет. Так, что о приеме на работу вопрос отпал. Я вас не увольняю, я вас не беру. Я, конечно, хочу вам сказать, что-то хорошее вдогонку, но я не буду. Вы наказали себя и свои семьи.
Работнички ушли. Ефим кипел.
— Что будем делать, Виктор Иванович?
— Завтра звони на Хмельницкий завод. Пусть пришлют специалистов. За ними поедешь ты. Надо выяснить по каждому станку — можно ли его восстановить и сколько это будет стоить. Сколько стоят новые станки? Заберут ли они у нас эти поломанные станки. Сколько за них дадут? Вот выясним эти вопросы, то будем иметь ответ. И еще одно — как покупать и где брать сырье для станков? Спроси у этих женщин, можно ли восстановить еще эти пресс формы. Сколько сырья надо для нормальной работы термопласт автомата в течение месяца? Где можно заказывать новые пресс формы? Вперед, а я уехал.
По дороге я подсчитал убытки, они оказались немалые. Вот, что делает зависть с людьми. Они очень хотели нанести мне убытки. Им очень хотелось увидеть, как я корчусь от жадности. Они уже готовы злорадствовать, а потом радостно делиться впечатлениями со всеми друзьями и знакомыми. Как они насрали в карман новому украинскому буржую. Но все ожидания лопнули. Они работали в очень плохих условиях. Сидели без заказов, а это значит без зарплаты. Я не оправдал их ожиданий. Не стал кричать, рыдать, посыпать голову пеплом. Я даже не стал разбираться, кто это сделал. Но все это произошло не спонтанно, а ведь есть инициатор и организатор, который убедил всех остальных. И только эти две женщины практически восстали против этого замысла и не дали разломать свои станки. Я даже представил, каким насмешкам и оскорблениям они подвергнулись. Надо проинструктировать Ефима, что бы у них была работа и хорошая зарплата. Если Ефим обеспечить их не сможет, перевести их к Ирине продавщицами.
Настроение все равно паскудное. Столько трудов пропало даром. Готовили цех, копали фундаменты. Потеряно время, Машино ресурсы, зарплата наших рабочих. Вот так быть капиталистом или богатым человеком. Хотят убить, ограбить, разорить, сделать хоть какую-нибудь подлянку. Как я себя не успокаивал, как не убеждал, настроение не поднималось.
Время шло к обеду, и я поехал к Ирине. Послушать, что у нее, а заодно пообедать. Да и выпить тоже надо. Для снятия стресса. «Не пьянства ради, а здоровья для». Отдельный закрытый кабинет свободен. Надежда ушла на обед пораньше. За этот месяц я к ней заходил один раз. Как раз получился ее день. Она радовалась, как малый ребенок красивой игрушке. Сейчас видеть кого-то мне не очень хотелось. Надо побыть одному и обдумать все сначала. Но моей мечте сбыться не удалось. Зашла Ирина Сорокина. По ее виду я понял, ей уже кто-то позвонил и все рассказал. Но Ирина повела себя очень тактично. Она только поздоровалась, вышла из кабинета. Сама лично накрыла стол. Достала из холодильника водку «Абсолют». Принесла соленые помидоры, огурцы, капусту и баклажаны. Все домашнего производства. Поставила две большие рюмки. Сделала мясную и рыбную нарезки. На тарелку нарезала селедку, покрыла ее крымским луком и зеленью. Отдельно порезана домашняя колбаска. Затем помчалась на кухню, принесла блюдо с жареной хрустящей картошкой. Я во время этих приготовлений, сняв обувь, лежал на диване, где Ирина сунула мне под голову подушку. Все это ею сделано быстро и без слов.
Она налила водку из запотевшей бутылки. Заперла дверь, подошла. Взяла за руку, подняла. Крепко поцеловала, посадила за стол, а под ноги положила коврик. Сама села, напротив.
— Царь Соломон написал на наружной стороне кольца «Это пройдет». Когда ему было плохо, он читал надпись на кольце «Это пройдет». На внутренней стороне кольца он написал…
— «И это пройдет тоже». Когда ему становилось особенно плохо, он читал надпись на внутренней стороне кольца «И это пройдет тоже», — продолжил я. — Но сегодня мне достаточно наружной стороны. Спасибо за заботу, спасибо за то, что ты есть. Я эту рюмку пью за тебя, Иринка. Ты очень-очень большой молодец.
— Спасибо.
И мы выпили. Ирина включила магнитофон. Хорошие спокойные мелодии. Она знала, мне нравится Хулио Иглессиас, Шафутинский, Пугачева, Маша Распутина. Слушая то, что она включила, у меня создалось впечатление, запись сделана для меня. Ирина кивнула головой:
— Да. Я сделала подборку, и мне на студии записали. Специально для тебя.
