— А у тебя что, ребенка нет? А они об этом думали? У тебя серьезная причина есть — тебя собираются убивать. Ты обороняешься, спасаешь свою жизнь, жизнь своей жены. А они хотят тебя прикончить из-за денег, из-за тряпок. Ну, хорошо, пригласи их сюда.
Я позвонил Скворцову и пригласил его с Черняевым зайти ко мне. Через две минуты они ко мне зашли. Сергей предложил мне очень твердо и коротко:
— Выйди отсюда.
Я поднялся и пошел. Закрывая двери, я услышал, как Ставриди произнес:
— Ну, что, голуби мои недорезанные… — и я закрыл дверь, пошел к Куцу.
Через десять минут зашла Наташа.
— Вас Ставриди просит зайти.
— Ну, все, — я помчался на встречу.
— Все в норме. Работай и ничему не удивляйся. Потом будет время, все объясню. Я ушел. Мне некогда.
Через полчаса зашел Павел, протянул два заявления об увольнении по собственному желанию Скворцова и Черняева. Материальных претензий никаких не имеют. Они отказались от зарплаты и расчета. Вот так. Павел сел, поудобнее на стул, показывая, он никуда не пойдет, пока не поймет суть происходящего.
— Они пришли ко мне. Уточнили, готов ли я дать хотя бы по пятнадцать процентов акций каждому. Я ответил твердым отказом. Они ответили: «Ну, тогда работай сам. Мы от всего отказываемся. Даже расчета нам не надо. Претензий к фирме не имеем. Заявления об увольнении мы передадим». Вот и весь разговор. Уговаривать и упрашивать я не стал.
Павел с усмешкой сказал:
— Ты эту сказку рассказывай остальным. Я Черняева и его жену знаю не один год. Они за свою копейку любого удавят. Скворцов точно такой же. Они же бунт «на корабле» дважды поднимали. Это только при тебе. А ко мне ходили, уговаривали провести собрание и тебя вообще сместить. Скворцов уже чувствовал себя главой фирмы. Искали юристов, как это можно сделать. Но мне не понятно, почему они ушли тихо, без скандалов.
— Вот ты у них спроси.
— Что-то ты, Виктор Иванович, скрываешь. Нас с Ефимом это уже тревожит, ведь ты и нас можешь попросить уйти. А мы к тебе уже прикипели.
В это время зашел Ефим.
— Паша, они ведь не только юриста искали, чтобы меня снять. Если не они, то по их просьбе мне перекачали колеса до семи атмосфер. Скажи, на скорости больше 100 км/час у нас с Леной были шансы остаться в живых, если бы на этой скорости взорвалось колесо?
— У тебя был один шанс из ста быть полным инвалидом, а вот у Елены таких шансов не было бы, — вмешался в разговор Ефим.
— Так, скажите, кому выгодна моя смерть? Вам, Сорокиной, Куцу, Мельниченко, Холмову? Кому? Ответ напрашивается без Шерлока Холмса. Но есть еще один вопрос. Так перекачать можно только на станции, где есть такая возможность. А машиной и ее подготовкой занимались вы.
Павел встал:
— Шеф, убей меня. Мне надо было спешно уехать по делу. Мне позвонили. Я попросил Черняева отогнать машину на стоянку, а ключи оставить у Наташи. Я второй день хожу и не знаю, как тебе сказать. Ну, разве я мог предположить такое?
— Ну, вот видишь. Круг замкнулся. Черняев понял, ты мне расскажешь. Вот они и решили демонстративно уйти. Но вы-то не уйдете по собственному желанию?
— Шеф, даже не жди. Мы с тобой до конца. Нам ты веришь?
Я кивнул утвердительно. Я им действительно верил.
Все наше руководство кинулось ко мне за объяснениями:
— Что случилось? Почему уволились?
Опросили Наташу. В связи с тем, что я никаких указаний не давал, то она честно отвечала:
— Криков, скандалов не возникало. Они зашли к шефу, побыли пять минут и ушли.
Куц сидел в полном недоумении:
— А как же расчет? Куда девать деньги?
Я на их заявлении написал: «Сорокиной! Закупить детские игрушки, ползунки, детские полотенца для Дома малютки. Передать от имени Скворцова и Черняева». Пытались дозвониться до них. Бесполезно. Но пришел Холмов Василий Степанович, принес для возврата два их мобильных телефона.
Я для работы с Днепропетровском назначил Павла и Людмилу Грач. Дал им адреса, номера телефонов, фамилии людей, с кем связываться. Пришла Ирина Сорокина. Я думал, она тоже приступит к расспросам, но у нее в торговом комплексе, оказывается, в течение месяца возникли проблемы.
— В кафе начали приходить местные «крутые». Прожигали сигаретами скатерти, били посуду, уходили не расплачиваясь. Парня официанта, который попытался их задержать расплатиться, избили, когда после работы он шел домой. С воплями: «Бей холуев буржуев». Вчера между «братками» вспыхнула драка. Дрались стульями, бутылками. Я кафе закрыла. Поедем, посмотрим.
Когда я смотрю на экране боевики и там, в кафе, ресторане показывают драки со стрельбой, когда главные герои крушат челюсти негодяев, а заодно вдребезги разлетается мебель, посуда, бутылки. Когда разносят весь интерьер, то я переживал за сохранность, за жизнь главных героев. Ведь добро должно побеждать зло. Но когда я зашел в кафе, сердце мое защемило. Я даже не спросил у Ирины «кто победил». Кафе разнесли вдребезги. Даже люстры и те оказались разбиты. Ирина приказала до нашего прихода ничего не убирать. Вид открылся ужасающий.
— Милицию вызывали?
