— Хорошая трехкомнатная квартира или свой дом. Новая черная «Волга». Белый костюм, белые полуботинки, белая шляпа и черная рубашка, но без галстука. Так, кто сможет устоять? Ты не забывай учесть еще достаточное количество денег для мелких и средних расходов. Да бабы тебя поймают и разорвут. Особенно если узнают еще о твоих мужских достоинствах. Сегодняшнее партсобрание тебе на пользу. Когда ты выступал про почетный президиум в составе Политбюро и во главе с Горбачевым четко, громко и без насмешек, а скрытую насмешку руководители обкома, горкома, райкома партии принять не имеют права, то они направят удар по этой партийной организации. Запомни, они еще назовут тебя коммунистом нового типа. Замнут вопрос о потере партийного билета, выпишут тебе новый и предложат хорошую должность в партийных рядах. Если не захочешь туда пойти сошлись: «Я не достоин». Попроси хотя бы полгода привыкнуть к гражданской жизни, закончить надо институт. Теперь обо мне и про наши с тобой взаимоотношения. Меня даже напугала потеря мной сознания. Врач сказала: «Это перенагрузки психики. При таких последствиях надо тщательно обследоваться. Но если партнер молодой, а Вы его любите, и он Вас хоть немного тоже, то он Вас может просто затрахать. Ну, если не до инфаркта или инсульта, то сердечную аритмию Вы получите 100 %. Встречаться, желательно, не более одного-двух раз в неделю и то, старайтесь, в щадящем режиме». Понимаешь, Витя, я тебя люблю, даже очень. Через полгода стать инвалидом мне совсем не хочется, ведь тогда ты от меня уйдешь. Кому нужна женщина инвалид со своей сердечной недостаточностью. Ты помолчи, не возражай. Мы должны обсудить это и принять общее решение. Я хочу и готова видеться. Быть с тобой два раза в неделю. В отношении меня не надо брать никаких обязательств. Найдешь себе свою половину, свое счастье я буду за тебя рада. Если смогу. Первое условие — оставь и не трогай Валю и Зою. Второе — на работе поддерживаем чисто деловые отношения. Никаких больших поблажек ты получать не будешь. Маленькие и средние — по обстоятельствам. Когда близко захочешь меня видеть — звони за сутки, я должна морально подготовиться. Пойми, мне придется себя преодолевать, сдерживать. Меня тянет к тебе, я не знаю смогу ли я выполнять все свои клятвы и обещания. Я понимаю, рано или поздно, но наши такие встречи надо прекращать. Меня они к хорошему не приведут.
Я ее слушал, конечно, комментируя ее речь и вставляя свои реплики. Очень старался не затронуть ее самолюбие и не обидеть.
— Все сказанное тобой, правильно и здорово. Некоторые пункты мы в дальнейшем обсудим. Сейчас я прошу разрешить тебя раздеть и увести с собой на ложе любви.
Она разрешила. Я забрал ее с кухни, увел к постели. Раздел ее, разделся сам. Далеко в прошлом осталось партийное собрание, ее монолог с самопожертвованием.
Мы остались вдвоем — она и я. Через пять минут она забыла о своих болезнях, о близкой инвалидности. Уже не просила о пощаде или снисхождении. Какая там пощада. Да если я ей покажу, что могу, но не хочу, то вот тогда пощады для меня не будет.
Через двадцать минут (приблизительно) она начала стонать и подвывать. Через тридцать минут начала царапать мне спину. Я еще не входил в нее. Я ласкал ее пальцами, языком, губами. Я лизал, сосал, целовал ей все, начиная от пальцев ног и доходя до мочек ушей. Эмма хотела. Она уже три раза кончила, а я теребил ей соски, груди, ее клитор, массировал ей анус.
Я двигался головкой члена по ее губкам, ее клитору. Она стонала и плакала, требовала половой близости. Она умоляла меня. Даже через стоны заявила:
— Я этого издевательства тебе никогда не прощу. Или войди в меня, или убирайся из моего дома, — стонала она мне в экстазе. — Я умоляю тебя, лучше отпусти.
Я подвел ее к четвертому оргазму. Она начала судорожно дергаться, пытаясь вогнать мой член в себя. Я почувствовал, что и я уже готов. Я вогнал ей член специально грубо. Резко поднял ей ноги на плечи. Минуты две добивал ее, пытаясь загнать член до матки. Она пыталась выпрямить таз, разогнуть ноги. Я все входил в нее, пока мы оба не начали кончать. Сначала я. Когда она почувствовала мои судорожные движения в себе, а моя сперма струей начала свой путь, у нее начались спазмы.
Некоторое время Эмма дергалась подо мной. Потом обмякла, освободила свои ноги, обняла меня и затихла. Через пол часа мы уже спали, а в три часа ночи я проснулся, захотелось пить. Пошел на кухню, когда я вернулся, Эмма уже не спала. Она обняла меня:
— Я хочу тебя. Я опять тебя хочу. Все зависит от тебя.
— Трудись, — ответил я.
