Я в госпиталь приехал к четырем часам. Зашел к Сергею, пытался поговорить с ним, но он был невменяем. Он все никак не мог смириться с мыслью «Моя машина оказалась поцарапанной». Ребята, которые лежали с Сергеем в одной палате попросили не приставать к нему, пусть он успокоится.
Я дождался Лену. Мы сели в машину и поехали в город. Заехали в кафе. Я взял кофе, пирожные. Хотел еще взять вино или шампанское, но Лена категорически отказалась. Мы сидели почти два часа. Она рассказывала интересные случаи, которые случаются у нее на работе, какие проблемы возникают с больными.
— Они ведь приезжают со всей области. Есть много таких, которых никто не навещает. А старики, прошедшие Великую Отечественную войну, так они как дети. За ними нужен уход. Им надо внимание. Молодежь над их наградами насмехается, подшучивает. Называют их «побрякушками». Для них — это их жизни, их молодость. Их погибшие друзья, которых уже никто не помнит. Но эти друзья живут в их памяти.
Она рассказывала, как хоронят сейчас этих стариков. За их могилами ухаживать некому. Поэтому она ухаживает сама, вспоминая, где кто похоронен.
— Обращаюсь с просьбами к директорам заводов изготовить самую простую оградку. Дать черной краски или серебрянки. Ведь эти оградки надо покрасить. Вот в свободное время приходится красить эти оградки.
Я потрясен. Внутри этой красивейшей женщины спрятана и красивейшая огромная душа. Я не стал ей ничего обещать, но на следующий день привез пять трехкилограммовых банок с черным лаком и столько же серебрянки.
Я отвез ее домой, пытаясь напроситься в гости.
— Сейчас это невозможно, но на следующей неделе я обязательно приглашу Вас на чай.
При этом она засмеялась и предупредила:
— У нас в квартире находится ревнивый мужчина. Это мой отец. Он считает, у нас в семье все и так хорошо. Поэтому посторонним он не рад. Отец военный. Подполковник, инвалид войны. В 1942 году через три дня как ему исполнилось восемнадцать лет, оказался на фронте. Через неделю ему по спине прошел осколок. Отец долго лежал по госпиталям. На фронт снова он попал младшим лейтенантом. Он был ранен. После госпиталя остался служить, окончил академию. По специальности он инженер-строитель. Строил военные аэродромы. Отец любит военную дисциплину, субординацию, порядок и шахматы. Мама была врачом. Сейчас дома по хозяйству. Очень добрая. Вот теперь ты о моей семье все знаешь. Мы живем втроем в трехкомнатной квартире на четвертом этаже.
В кафе мы с ней перешли на «ты», но без брудершафта. Лена держала себя свободно, но я чувствовал себя скованно. Она умела четко держать дистанцию. Близко локоть, да не укусишь. Если бы я был ей неинтересен, то не стала бы она сидеть со мной в кафе. Тем более, рассказывать мне подробно о своих родителях.
На следующий день я попросил Ефима, купить и отвезти в отделение еще краску. Мне некогда, работы навалилось вагон и маленькая тележка. Я подтягивал все свои хвосты на заводе и химкомбинате. После обеда позвонил Лене, извинился и сказал:
— Я в течение недели не смогу к тебе заехать.
— Хорошо, — сухо сказала она. — Спасибо за краску, — и повесила трубку.
Я закончил и сдал всю свою документацию на химкомбинате. Дирекция удовлетворена моими скоростями. Я их заверил:
— Работал весь мой отдел.
На любом уровне я готов доказывать и обосновывать каждую цифру. Это их очень устраивало. Смету они утвердили в один миллион четыреста тысяч. Я им в сметы заложил 10 % для составления планово-сметной документации. Из ста сорока тысяч рублей за эту работу они себе забирали пятьдесят тысяч рублей, девяносто тысяч уходило ко мне. Из этих денег я должен отдать Эмме тридцать тысяч, Павлу и Ефиму по шесть тысяч, расходы по комбинату составили около трех тысяч. Мой остаток составил около сорока пяти тысяч. Но деньги надо ждать, когда финансовый план подпишут и выделят часть денег на финансирование проекта. Хотя бы 30 %.
Вместе с представителями комбината, я зашел в кабинет Эммы Григорьевны. Она держалась спокойно, официально. Поздоровалась со всеми кивком головы, посадила за стол. Мы разложили всю документацию. Каждый коротко, по сути, доложил свой раздел. Эмма все внимательно просмотрела. Сделала какие-то пометки. Сказала, что Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Михаил Сергеевич Горбачев призывает нас действовать, действовать и еще раз действовать, и это правильно. Напомнила, как сейчас начали активно внедрять договорные цены и рыночные отношения. Это позволяет экономить средства и время. Все с ней дружно согласились. На прощанье Эмма сообщила:
— В целом, по всем инстанциям вопрос уже согласован. Финансовым управлением в течение месяца, для решения первоочередных задач, химкомбинату будет выделено не менее 30 %. Для нас это важный и ответственный участок работы.
— Не подведем, — заверило руководство и все, довольные друг другом, пошли строить социализм на отдельном участке работы. Близкое получение средств окрыляло.
