— Это ты решай сама.
— Обойдешься, — засмеялась Эмма.
Андрей после завтрака куда-то помчался.
— Буду не раньше восьми, — предупредил он.
В два часа я вышел из дома. Купил огромную охапку цветов в корзине. К Эмме я пришел на пол часа раньше. Она вышла в переднике прямо с кухни, где готовила обед для нас. Отставив в сторону корзину, она горячо обняла меня:
— Боже, как я по тебе соскучилась. Думала, с ума сойду.
— Ты только думала, а я уже начал.
— Что начал?
— Сходить с ума.
Какой к черту обед. Отключив газ, мы ринулись в спальню. У меня, в полном смысле этого слова, тряслись руки. Да и меня всего била дрожь. Вот это до воздерживался. Только через час мы остановились и перевели дыхание.
— По-моему, мы оба сумасшедшие, — улыбнулась мне Эмма.
— Да это все ты: давай не будем, давай не будем.
— Витенька, будем, будем. Когда ты хочешь. Когда позвонишь. Как я хотела этого дня.
Мы решили все-таки сделать перерыв на обед. Эмме кто-то привез бутылку французского коньяка. За обедом все равно заговорили о делах. Я рассказал Эмме о кооперативе более подробно. О встрече с дирекцией химкомбината, об их обещании перевести деньги в четверг.
— В пятницу, надеюсь, принесу тебе тысяч десять.
— Мне нужно пятнадцать.
— Хорошо, я постараюсь, но это будет сложнее.
— Витя, я не капризничаю. Мне это надо.
Я ей напомнил тоже закон Паркинсона, но она его знала.
— В каких пределах отклонение, которое вы планируете? Но сразу предупреждаю, предел, в зависимости от обстоятельств, не более 35–40 %. Пять процентов принесешь. Это подарок только для тебя. Меньше десяти процентов никто не берет. Себе десять процентов. Вот и планируй.
— Я тебе про увеличение на 52 %, а ты перечеркнешь, оставишь 39–40 %.
— Хорошо, давай за это выпьем. Наступит время, тогда будем решать.
После второго захода в кровать, я решился. Рассказал о встрече с гадалкой, о встрече с Еленой, о своем увлечении Еленой.
— Но есть большая проблема. Я не могу выбросить тебя из своего сердца. Хочешь, Эмма, верь, хочешь не верь. Меня к тебе тянет с неудержимой силой. После последнего нашего разговора я подумал: «Это конец нашим отношениям. Все». Как бы не так. Я о тебе каждый день вспоминаю. Рука тянется к телефону задать тебе любой вопрос, а сам хочу услышать тебя. Убедиться, у тебя все в порядке. Как жизнь сложится дальше, понятия не имею.
— Витя! Спасибо тебе за откровенность. Я об этом твоем романе знаю. Люди уже рассказали. Даже о твоих серьезных планах на ней жениться. Мое мнение — это правильно. Тебе нужна семья, дети. Жить одной работой просто невозможно. Я не обижаюсь. Но я бы очень обиделась, если бы ты мне этого не рассказал. Моя дверь для тебя всегда открыта. Будет желание, приходи.
Еще час мы трясли кровать, не жалея сил.
В воскресенье вечером, почти в девять часов, позвонила обиженная Лена. Поинтересовалась, чем это я там увлекся, если не смог приехать на выходные. Оправдываться, да еще по телефону, у меня нет никакого желания. Кроме занятости, перспектива ехать в Киев, чтобы два дня подержать ее за руку, меня не особенно вдохновляла. Мне уже 38 лет, а не 17–18. Она уже была замужем. Да и кроме мужа, по сведениям окружающих ее людей, у нее рядом крутились мужчины, с которыми она наверняка спала. Так вот теперь, я должен играть в современном спектакле «Ромео и Джульетта». Но Ромео шестнадцать лет, а Джульетте четырнадцать. Лена даже губы ни разу не подставила. Да и Николаев, глядя на меня, постоянно многозначительно хмыкает, а мне это очень не нравится. Так хочется набить ему морду, и стереть с лица эту ухмылку.
Я коротко сообщил Елене, что очень занят, а когда освобожусь, то ей обязательно сообщу. Прежде, чем повесить трубку, Лена выдала очередную новость для меня. Оказывается, по итогам прошедшего полугодия, ее признали лучшим наставником молодежи в области. Наградили бесплатной путевкой в санаторий «Форос», который является самой южной точкой полуострова Крым. Путевка с 24 октября по 9 ноября.
Она из Киева приезжает второго октября после сдачи зачетов. У нее есть двадцать дней для подготовки к поездке в Крым.
— И еще, я прошу, Витя. Ты в Киев ко мне не приезжай. Ты все экзамены в институте сдал, а чужой человек в квартире — это нагрузка для всей семьи брата. Увидимся, когда я уже приеду в Винницу.
Опаньки. Я уже стал нагрузкой для семьи будущих родственников. Твердо пообещал:
— Тревожить семью брата не буду. Кроме этого, мне не хочется отрывать тебя от учебы, подготовки к экзаменам и зачетам.
