Оставшись одна, Аврелия начала писать. Руки ее дрожали, сердце замирало от панического страха при мысли о смерти.
Клелия тихо вошла и стала издали следить за ней.
— Бедная кузина из провинции! — насмешливо сказала она, — не только жить, и умереть-то ты не умеешь без чужой помощи!
— Клелия! милая! — вскричала Аврелия, бросившись к вошедшей, — посоветуй мне… я не знаю, на что мне решиться… заколоться — очень больно; пожалуй, не скоро умрешь; от яда делаются судороги; от петли глаза вываливаются… ужасно! ужасно!
— Кому ты писала?
— Прочти!
Взяв написанное письмо, Клелия прочла следующее:
— Кай Сервилий! я умираю, умоляя тебя о прощении… ты, верно, очень оскорбился моими новыми проступками, что даже запретил Бариллу говорить со мной. Ужасного Аминандра я любила, как ребенок учителя; Фламинием я увлеклась, надеясь угодить тебе, выбравши предметом любви человека, по-видимому, несчастного. Спасла я его и Лентула от казни, чтоб отомстить Люцилле за смерть батюшки. Любила я одного тебя. Тебе, Сервилий, дарю я мой последний вздох, мою последнюю мысль, не имея никакой другой собственности, чтоб завещать тебе.
— Клелия, ведь ты перешлешь это, когда я умру?
— Перешлю. Ах, Аврелия! отчего ты мне не сказала, что именно Сервилий Нобильор был твоим женихом? о, глупая! отказаться от такого человека!.. да я давно умерла бы на твоем месте!
Быстро схватив письмо, Клелия унесла его и отдала ожидавшему Бариллу, приказав непременно привести его господина немедленно, объявив, что Аврелия уже умирает.
Барилл, пораженный горем, бросился в дом Аристоника.
— Вот средство умереть, Аврелия, — сказала Клелия, подавая кузине небольшую кратеру[41], наполненную мутной жидкостью, — умирай скорее!
— Это яд?
— Да.
— А я долго буду страдать? ах, как страшно, кузина!
— От этого умирают без страданий. Это яд, от которого умерли греческие герои и мудрецы: Филопемен, Сократ и другие. Ты почувствуешь только слабость и склонность ко сну.
— Мне и без того давно спать хочется. А судорог не будет?
— Если и будут, то не сильные. Пей скорее!
Аврелия выпила, поморщившись.
— Ах, как это противно!.. но я теперь спокойна, я уже наверно умру.
— Не умирать же тебе в таком грязном платье; погляди, как ты его запачкала на улице. Ты ходишь по улице в тунике со шлейфом, как в короткой рубашке по огороду в деревне. Надо приготовиться к смерти как следует. Умойся, причешись, оденься в другое платье.
Аврелия все это исполнила.
— Клелия, — сказала она, — я уже слабею и мне хочется спать.
— Ложись вот сюда.
— Не в спальне? не на постель?
— Здесь торжественнее встретить кончину среди залы.
Уложив дремлющую кузину на кушетку, Клелия села около нее.
— Клелия, я дрожу… ах, как страшно!.. скоро ли это кончится?
— Я думаю, что скоро. Старайся уснуть, от этого умрешь скорее.
— Нет, не могу… боюсь… милая моя, как мне страшно!
И, уцепившись крепко за шею Клелии, несчастная разрыдалась.
В комнату вошла Росция и что-то тихо шепнула.
— Клелия, не уходи от меня! — вскричала Аврелия.
— Я сейчас приду к тебе.
— Не уходи! не уходи!
Но Клелия ушла в смежную комнату, где ждали ее Нобильор и Катуальда.
— Здравствуй, благородная Клелия Аврелиана, — сказал Нобильор шепотом, — я получил письмо от твоей двоюродной сестры…
— Да, я велела твоему слуге сообщить тебе это; я только сейчас узнала, что Аврелия была твоей невестой: если б я знала это прежде, с ней не случилось бы так много несчастий. Полагая, что ты только ее сосед, я не писала тебе… она приняла яд.
— Я слышал какие-то смутные толки о странном процессе.
— Теперь некогда разъяснять это. Она умирает.
— Могу ли я войти к ней?
— Не знаю. Я спрошу ее.
— Госпожа, — вмешалась смело Катуальда, — зачем ее спрашивать? господин уйдет, если она не захочет говорить с ним… но ее письмо…
— А ты его читала?
— Я не знаю, когда она успела это сделать, — сказал Нобильор, — эта плутовка все в одну минуту успевает и прочесть, и увидеть, и выпытать… пойдемте!
Катуальда осталась со своим мужем в сенях. Нобильор в сопровождении Клелии вошел в залу. Росция сделала знак вошедшим, чтоб они не шумели. Аврелия лежала неподвижно среди залы на кушетке.
— Ах, как она худа и бледна! — прошептал Нобильор.
— Она уже в предсмертной дремоте, — ответила Клелия.
Он осторожно подошел к кушетке, стал на колени и горько заплакал.
— Аврелия! — позвала Росция умирающую.
— Что, Росция? — отозвалась она, — не уходи!.. не уходи!.. мне страшно.
— Очнись!.. твой друг желает проститься с тобой, — сказала Клелия.
— Аврелия, — сказал Нобильор, рыдая, позволь мне в твои последние минуты побыть с тобой.
— Сервилий! — вскричала несчастная девушка, быстро приподнявшись, — ты здесь!.. зачем ты пришел? зачем ты стоишь на коленах и плачешь? Уйди, уйди, Сервилий!.. уйди от неблагодарной!.. уйди от изменницы!.. я не смею взглянуть на тебя. Мне стыдно за мои поступки.
— Не ты предо мной виновата, Аврелия, а я должен умолять тебя о прощении. Я покинул тебя.
— Неужели ты до сих пор еще любишь меня?
— Я клялся не говорить тебе о любви, но я…
