— Дионисия, — вскричал молодой человек, — мы больше не расстанемся. Я твой; ты моя; дни счастья наступили; мой отец умер; я — миллионер.
Дионисия упала в его объятия и горько зарыдала, не слушая, никаких утешений. Все собрались вокруг молодой четы.
— Я дам два миллиона твоему дедушке, — продолжал Афраний, — увезу тебя в Афины или в Александрию. Мы будем, мужем и женой. Если тебе будет скучно жить без сцены, я сам пойду для тебя в певцы или танцовщики за границей. Отец умер; я — миллионер.
Дионисия оправилась от первого порыва горя.
— Ты нищий, — сказала она, — никогда не быть тебе миллионером. Отец лишил тебя наследства.
— Ложь!
— Это, к сожалению, истина, — сказала Росция, — мои бедные друзья, одно горе готовит вам Рок в грядущем; не идите против Рока, не плывите против волн житейского моря. Расстаньтесь!..
Она отвела их обоих в сторону от гостей и стала тихо говорить:
— Беги, Афраний!.. беги опять в армию Помпея!.. там твоя единственная гавань спасения; гибель ждет тебя здесь.
— Беги, Афраний! — сказала плачущая Дионисия.
— Вместе с тобой, — ответил юноша.
— Не быть мне твоей никогда! — возразила танцовщица, — дед продал меня ненавистному старому Фламме, который скоро увезет меня в Этрурию и будет держать там в неволе, пока я не надоем ему.
— Бежим вместе!
— Куда же мы бежим без денег?.. ты не привык спать на соломе в шалаше, а я…
— И ты также этого, не хочешь!.. — ревниво вскричал он, рассердившись, — ты не хочешь делить радость и горе с тем, кто любит тебя!..
— Друзья, — сказала Росция, — я охотно помогла бы вам, если б не была уверена, что мои деньги ни к чему не послужат. Дионисия такой же кумир всего Рима, как я, Демофила и другие… такой же кумир, каким некогда была Семпрония-Люцилла. Если Дионисия бежит, то все легионы ее поклонников погонятся за ней на самый край света. Спастись от такой погони можно только смертью.
Если, б ты, Дионисия, могла умереть как Люцилла, я дала бы тебе все, что хочешь; но. ты не Феникс; не возникнешь ты, моя легкая астрильда, из своего пепла; твой костер сожжет тебя. И ты, и твой Афраний, вы оба легкомысленные простаки, не могущие ломать стены перьями и переплывать моря на соломинках. Ваша грудь не вынесет огненных перунов Рока. Для вас возможно счастье только в старости, когда пронесутся над. вами все бури жизни. Расстаньтесь и ждите лучших времен терпеливо.
— Нет! — вскричал Афраний, не вразумленный словами умной актрисы, а только подзадоренный на подвиги любви, — нет!.. я вырву тебя, Дионисия, из когтей твоих тиранов, или умру!
— Беги, Афраний, в эту же ночь из Рима!.. — мрачно сказала Росция, — я не выдаю тайн, доверенных мне, но ты погибнешь, если ночуешь в Риме. Это все, что я могу тебе сказать.
— Беги, Афраний!.. беги, мой милый! — вскричала Дионисия.
— Вместе с тобой, — ответил он.
Все убеждения, были напрасны; Афраний убежал из дома актрисы с новыми. клятвами вырвать из неволи свою возлюбленную, оттягав наследство у мачехи.
Дело, начатое не с того конца, привело к самому неожиданному результату.
Появившись, точно грозный призрак, неожиданно перед взорами своей мачехи, легкомысленный юноша, не видя в порыве злобы, кто сидит еще — в комнате, кроме ненавистной ему Орестиллы, осыпал ее самыми язвительными упреками и угрозами, говоря, что завещание его отца подложно, он это докажет и т.п.
Этот монолог был прерван молодым Курием, который кинулся к другу и, зажав ему рот, шепнул:
— Молчи!.. молчи!.. ты погиб!.. ты давно записан в проскрипции… я один могу спасти тебя…
Оглянувшись, Афраний увидел Лентула и Катилину, сидевших в углу на диване, перешептываясь между собой.
— Мы ничего не слушали, что говорил молодой человек в порыве гнева и нетерпения, — сказал Катилина ласково, — высказывай, дорогой Афраний, все, что чувствуешь!.. твой гнев справедлив вполне… Орестилла обязана поделиться с тобой наследством.
— Никогда! — прервала злобная женщина, — твои ли слова я слышу, мой искуситель?!
— Ты поделишься, если я велю, — прервал злодей.
— Ты хочешь меня обидеть! — вскричала Орестилла, готовая заплакать.
— Половина наследства твоя, — сказал. Катилина Афранию, — десять. миллионов и вилла в Этрурии. Ты превосходный молодой человек; из тебя в будущем выйдет герой; я понимаю людей. Но за услугу я попрошу у тебя тоже маленькой услуги.
— Чего хотите вы все от меня? — спросил юноша, ошеломленный нежданными обещаниями.
— Соглашайся теперь на все, — шепнул ему Курий.
— Пустяков, — сказал Катилина, — Курий объяснит тебе, в чем дело.
Курий увел Афрания с собой на улицу через час после его разговора с Катилиной.
Подходя к храму Весты, он. сказал ему:
— Не перепутай же моих советов; когда кончишь, беги сюда; к северным воротам; у южных тебя будут ждать убийцы.
Кто эта весталка?
— Не знаю.
— Чем она и кого оскорбила?
— И того не знаю. Меня выбрали на это дело, потому что это вовсе не опасно ни для кого.
— А для чести весталки?
