— Разные… а главное и самое трудное — последнее искушение — говорить с Мертвой Головой и глядеть ему прямо в глаза, и не потерять при этом свою душу.
— Если он захватит человека, то непременно убьет?
— Как ему вздумается: убьет или сделает своим помощником.
— А женщину?
— Среди его клевретов есть и женщины.
— И в них также духи тьмы вместо душ?
— Должно быть так. Оттого-то я тебе советую никуда не ходить одной.
— Если батюшка и Сервилий ему встретились, и он их теперь убил, или…
— Сейчас узнаем, не тревожься раньше времени, дитя.
При добром намерении предостеречь от опасности дочь соседа простоватый Вариний оказал ей очень плохую услугу, напугав ее до последней крайности сообщением всяких сплетен о Катилине.
Он довел ее до усадьбы, а сам отправился во флигель к управляющему.
Первым лицом, которое Аврелия увидела на дворе усадьбы соседа, была Катуальда; одетая в свое новое платье, она чистила песком какой-то медный котелок, громко распевая. Аврелии теперь не было надобности идти к Сервилию или Люцилле; она бросилась к Катуальде и радостно обняла ее, как будто год не видала.
— Катуальда, милая!
— Госпожа!
— Я теперь тебе уж не госпожа.
— А скоро опять будешь моею госпожой.
Минутная радость свидания с любимою рабыней вновь омрачилась.
— Нет, Катуальда, этому не бывать! — воскликнула Аврелия и горько заплакала на груди друга.
— Ну, так пусть не бывать, если ты не желаешь, — торопливо заговорила галлиянка, понявши превратно причину горя своей бывшей госпожи, — не плачь, не плачь, госпожа!.. утешься!.. ну, не госпожа ты мне!.. моя радость, моя подруга, моя милая Аврелия!.. не плачь!.. слушай, что я скажу: я гораздо хитрей, чем ты думаешь, я многое могу устроить такое, что другим и в голову никогда не придет. Я могу так сделать, что господин никогда на тебе не женится, он возненавидит тебя, если и захочу; ну, не плачь же!
Но Аврелия от этих утешений еще громче зарыдала.
— Ах, он и так теперь меня, я Думаю, возненавидел!.. — сказала она сквозь слезы.
— За что?
— Катуальда, Катуальда!.. ты ничего не знаешь, что вчера было!.. ах, я его обидела, а он отказался от меня!
— Ну, и отлично! об чем же ты плачешь?
— Сама не знаю о чем. Сердце так и разрывается от тоски… зачем я его обидела?!
— Ты что-нибудь сказала резкое и боишься…
— Да, я сказала, что ни его и никого не люблю, а он ответил, что если я его не люблю, то он от меня отказывается.
— Только? а я думала, неведомо какая беда случилась.
— Разве может быть что-нибудь хуже этого?!
— Как? ты, госпожа, об чем-то говоришь, да не договариваешь.
— Ведь он мне больше не жених; пойми, Катуальда, весь ужас моего положения: я лишилась его на веки, он меня, возненавидел, а потом забудет!
— Да тебе прежде этого-то и хотелось. Хорошо, что все так у вас кончилось.
— Я не смею, но… ах как я хотела бы опять стать его невестой!
— Ой ли? мудрено что-то этому поверить… не говорил ли он с тобою о ком-нибудь другом, да не выведал ли чего-нибудь, что я недавно узнала…
— Ты думаешь, что я с тобой хитрю, как Люцилла? зачем она идет за моего отца? не по ее ли прихоти батюшка до сих пор не вернулся домой?
— Он не вернулся, потому что случилось что-то…
— Случилось?! — вскричала Аврелия, всплеснув руками и чуть не лишаясь чувств, — ах, Катуальда!.. Мертвая Голова!.. Фламиний… восточные духи тьмы!..
— Что с тобою, что за слова ты говоришь, моя милая Аврелия? откуда эти новости?
— Вариний… Вариний говорил… предупреждал… Фламиний, наш сосед, — дух тьмы, клеврет Мертвой Головы.
— Вот сказок-то ребенку натолковали! — вскричала со смехом Катуальда, — милая моя, я моложе тебя, да не боюсь ни Фламиния, ни Мертвой Головы, хоть и ненавижу их обоих.
— Ненавидишь? это значит, что ты их видела, Катуальда! где ты их видела?
— Я не хотела тебя пугать, оттого и не говорила о них: мало ли что мы, рабы, знаем… нельзя о всем болтать!
— А если батюшка увидит Мертвую Голову…
— Он нам вчера встретился дорогой.
— Мертвая Голова?
— Да.
— Батюшке и Сервилию?
— Что ж тут особенного — ехали да повстречались.
— Теперь мне понятно, отчего батюшка не вернулся домой!.. он убит или… или сделался разбойн…
— Аврелия! — прервала Катуальда, — ты как будто не в своем уме!
— Да ведь каждый, кто взглянет на этого ужасного человека и поговорит с ним, будет убит или превратится в злодея.
— Кто тебе натолковал такую чепуху?
— Вариний… он меня проводил сюда.
— Живет старик со своей старухой одиноко в избушке с кухаркой да двумя курицами и плетет от скуки и безделья всякие нелепые сплетни!.. ха, ха, ха!.. да, госпожа, Фламиний очень опасен, — прибавила Катуальда, лукаво подмигнув, — только не тебе.
— Кому же?
— Люцилле, — шепнула Катуальда Аврелии на ухо, — твой батюшка не вернулся, потому что кто-то умер.
— Умер! ах!.. говори, говори, кто умер? батюшка или… или Сервилий?.. ах!.. Мертвая Голова!..
