— Что наше стариковское здоровье!.. всегда ноем!.. хи, хи, хи! а ты, белая лилия, не ходи так одна-то.
— Я всегда туда одна хожу, Вариний; ведь, это очень близко от нас.
— Знаю, что близко, да в наших местах-то не совсем стало ладно.
— А что?
— Пугать-то тебя мне не хочется, дитятко… не ходи одна. Я сам к соседу Сервилию иду кое о чем посоветоваться; я тебя провожу туда, провожу и обратно.
— Вариний, добрый дедушка Вариний!.. — вскричала Аврелия в ужасе, — скажи мне все, что ты знаешь! а… а… ах!
Она заплакала.
— Дитя милое, белая лилия, о чем ты плачешь?..
— Дедушка… батюшка-то дома не ночевал.
— Так что же, дитя? он куда же поехал?
— В Нолу, чтоб продать невольницу соседу, и не вернулся… я иду спросить о нем.
— Успокойся, дитятко… он приедет… верно, друзья обедать пригласили или на свадьбу… вот он и остался ночевать.
— А ты говоришь, что опасно…
— Не там, милая, и не батюшке твоему. Да ты не пугайся!.. я только говорю, — одна не ходи из дома никуда… никуда не ходи, Аврелия!
Они тихонько пошли рядом.
— Что же, Вариний, разбойники здесь? — спросила Аврелия, — у нас на этих днях собака пропала; славная была собака!..
— Которая?
— Что у ворот привязывали — Нот.
— Экая жалость!.. Нот любил меня, хоть и злой был.
— В кухне болтают, будто наши его пропили.
— Жаль, дитя, эту собаку! — как-то странно, тихо произнес Вариний, как будто думая о другом.
Через минуту он сказал:
— А моя пропажа хуже вашей!.. вот и иду теперь к Каю Сервилию посоветоваться об этом.
— Что у тебя пропало, Вариний?
— Прачка пропала… заплатил я за нее твоему отцу три тысячи; славная оказалась прачка… прилежная и характером добрая была ваша Хризида… недолго она мне служила. Послал я ее к морю, после отлива, вместо невольника, за устрицами и раками; ждали, ждали — нейдет она назад; послали за ней ее сына, шестилетнего мальчишку, — пропал и он; вот уж пять дней этому; нет о них обоих ни слуху, ни духу. Убежали ли они от нас, увезли ли их, — ничего не знаю.
— Ах, какой ужас!.. может быть, это корсары их похитили.
— Слухи еще хуже, дитя мое.
— А что?
— Слышал я в прошлые нундины, что в наших местах видели Мертвую Голову.
— Мертвую Голову!
— Это, моя милая, прозвище одного ужасного человека, он хуже, чем разбойник. Разбойник ограбит или продержит в плену до выкупа и отпустит; в крайнем случае — продаст в рабство.
— А Мертвая Голова?
— Он убивает людей для одной потехи.
— Ужасно!.. кто ж он? ты часто о нем говоришь.
— Мало о нем здесь знают. Говорят, что без него Сулла не мог изгнать партию Мария; злодей помог диктатору, и диктатор платил ему по 12 000 динариев за каждого убитого, а потом сделал его патрицием и сенатором. Кроме этого, говорят, что он не делает никогда промахов ни кинжалом, ни копьем, ни стрелой, потому что он — колдун.
— И у него в самом деле голова мертвая?
— Мертвая, потому что в ней умерли все добрые помыслы… вышла из нее душа…
— Да как же он живет-то без души?
— Так и живет… вместо души человеческой в его теле обитает тот самый таинственный дух тьмы, о котором есть много сказаний на Востоке… Когда Марий грабил Рим, то Сулла обращался ко всем богам с просьбой о победе, но никакой бог не внял ему, потому что Мария охраняла сирийская пророчица Марта; она обо всем Мария предупреждала; что бы Сулла ни затеял сделать, — Марий обо всем узнавал вовремя. Тогда к Сулле явился какой-то неизвестный заклинатель духов… был ли он еврей, скиф, парфянин, — неизвестно, и предложил свои услуги, уверив, что ему поможет тот человек, кого он сам выберет, но с условием, чтоб можно было сделать над этим человеком заклинание, а потом дать ему власть безграничную, вторую после диктаторской. Так и сделали. С тех пор у этого человека мертвая голова на живом теле.
— А ты сам-то его видел?
— Нет. Говорят, что его взгляд обладает могуществом выводить из человека душу и поселять на ее место духа тьмы… оттого, кто ни взглянет на него, непременно сделается таким же злодеем; его речь, говорят, до того увлекательна, что кто бы ее ни услышал, непременно полюбит его, будет его другом и помощником во всех злодеяниях. Его клевреты — все духи тьмы в образе живых людей.
— Где же его тут видели?
— Видели его в усадьбе Фламиния.
— Так близко… так близко к нам!
Аврелия дрожала от ужаса.
— От моего дома это еще ближе, — сказал Вариний.
— А можно погубить Мертвую Голову?
— Говорят, что о нем было пророчество: погубит его женщина, добродетель которой устоит от всех искушений. Но такую женщину очень трудно найти. Это сказала мне Архелая, рабыня Люциллы.
— Вариний, если б я…
— Если б тебе досталась честь освободить Рим от этого изверга? ты это хочешь сказать? дитя мое, да у тебя еще и не было ни одного искушения, насколько мне известна твоя жизнь. Искушение — страшная вещь!
— А Фламиний — клеврет Мертвой Головы?
— Говорят так.
— Он — дух тьмы!.. наш сосед — дух тьмы!.. боги, защитите нас!.. а если не найдется женщины, достойной погубить Мертвую Голову? Он бессмертен?
Этого-то я не знаю… стало быть, бессмертен.
— Какие же искушения должна будет вынести эта спасительница Рима?
