— И это кру-у-уто, правда, Злюка-Бука?
Он ущипнул меня за руку и стал дергать за волосы, пока я не заголосила «Отстань!»
Дверь распахнулась, на веранду вышла Ребекка в зеленом с белыми крапинками халате и в белых пушистых тапках.
— Салют. Завтрак готов. Крутые яйца.
Мы расхохотались.
— С чего это вы? — спросила она.
— Кру-у-у-уто было бы попить коки жителю этого округа. Дадут? — поинтересовался Мика.
— А мне хочется безалкогольного напитка, было бы кру-у-у-уто получить его в округе этого графства, — сказала я.
И мы снова расхохотались.
Ребекка покачала головой:
— Есть идите, крутые. Апельсиновый сок точно получите.
Кроме яиц Ребекка подала горячие вафли. Пришел папа, волосы топорщились, будто иглы у дикобраза.
— Салют, Букашка, как тебе спалось?
Я сползла немного со стула, чтобы папа не увидел, в чем я.
Когда мы поели, папа сказал, что сам все вымоет, только сначала примет еще кофейку. Дома он никогда не мыл посуду, по крайней мере, я такого не помнила.
Он помахал нам, на безымянном пальце блеснуло серебряное кольцо. Старого золотого, точь-в-точь как у мамы, не было ни на каком пальце.
— Давайте-ка все отсюда. Сегодня убирается папа.
Он поцеловал Ребекку в губы, схватив ее за попу.
Она со смехом вырвалась.
— Меня сейчас стошнит, — прошептал Мика мне в ухо и начал издавать соответствующие звуки.
— Ну, раз тебя подташнивает, оставайся, поможешь мыть посуду.
Мы с Микой со всех ног помчались к двери. Он водил меня по окрестностям, рассказывал, где какие живут соседи, где симпатичные, где так себе, где воображалы, уверенные, что даже их какашки пахнут духами. На соседней улице я увидела на крыльце девчонку с куклой. Улыбнулась ей, эта пигалица в ответ нахмурилась. Я отвернулась, но до этого успела рассмотреть ее платье, кружевные гольфы и лаковые туфли. И еще огромный черный бант на макушке, будто это черная летучая мышь решила отдохнуть у нее на голове.
А сама девчонка бледнющая, как привидение.
Мне вдруг показалось, что я превратилась в великаншу, и теперь, при ярком солнечном свете, каждому видно, до чего же я чумазая.
Когда вернулись в папин дом, Мика крикнул:
— Смотри в оба! Сейчас я помчусь в дикие синие дали!
Он рванул за угол дома, а оттуда вылетел уже на велосипеде и покатил прочь.
Только сейчас я вспомнила, что не забрала свой велосипед. Да, я много чего оставила в прошлой жизни, слишком много.
Я отправилась в свою спальню, на подушках лежал «Черный Красавчик» Забравшись в кресло раскрыла книжку.
Родной дом. Первое, что вспоминается: просторная уютная конюшня и водоем с чистой водой.
Я улыбнулась, не ожидала, что конь сам будет про себя рассказывать. Когда я дочитала до главы
— Салют!
Вошла Ребекка.
— Салют. Значит, «Красавчика» ты нашла. Забыла тебе тогда отдать.
Заложив страницу большим пальцем, я захлопнула книжку.
— Я в детстве очень любила эту историю, — сказала Ребекка.
Она глянула на мои ноги, потом на лицо.
— Я сделаю тебе ванну с отличной пеной.
— Спасибо, мэм.
— Зови меня Ребеккой. — Она подошла к кровати, села. — Знаешь, мне надо посмотреть, что у тебя с собой. В смысле, какая одежда. Скоро ведь начнутся занятия в школе.
Про новую школу, где даже говорить придется иначе, думать не хотелось.
Ребекка провела ладонью по покрывалу и осмотрелась.
— Так я взгляну на твои вещи, не возражаешь?
— Нет, мэм.
В комоде она нашла три пары белого белья, старые брюки Мики (он не взял их с собой, а я потом носила). Ну что еще? Синие шортики, побуревшие сзади от травы, две рубашки (белая порвана под мышкой), ночнушка и пара резиновых пляжных шлепок. Все распихано кое-как по ящикам, единственные туфли я тоже засунула в комод.
— Вижу, собиралась ты самостоятельно. — Она засмеялась и вскинула бровь. — Лапуля, нам с тобой нужно съездить в магазин. За платьями, и купим еще одни туфли.
Она снова посмотрела на мои ноги, я попыталась спрятать их под себя.
— Уверена, после ванны тебе будет гораздо приятнее. А ты как думаешь?
Думала я лишь об одном. Что сейчас мне придется снять мамину блузку, хранившую ее запах. Я смою с себя западновирджинскую грязь, которая успела смешаться с луизианской. Мамину блузку постирают, и от нее больше не будет пахнуть пудрой «Шалимар», только стиральным порошком. А я вот какая, неотесанная грязнуля. И теперь все тут хотят меня перевоспитать, Кейт из Западной Вирджинии все им делает не так. Но вслух я промямлила только это:
— Да, мэм.
— Грязную одежду бросай прямо на пол, я потом постираю. Волосы сполосни с уксусом, это хорошая штука. Плесни немного в пластмассовую чашку, стоит на краю ванны, вымоешь голову, полей потом им, волосы будут как шелк. Меня мама так приучила. — Ребекка выложила все это на одном дыхании.
Я стянула с запястья махровую резинку и заложила страницу. Ребекка тем временем стянула с кровати покрывало и простыни.
— И простыни тебе чистые постелем.
