ПО-2 пробежал между рулежными дорожками, взлетел, пошел над полями, над болотами, поднимаясь все выше. Вот и лес, над которым гремел воздушный "бой". Макаров снизился, высунулся из кабины и сразу увидел на дереве купол парашюта.
"Где же командир?"
Смирин тоже смотрел на парашютное полотнище, на прогалину в лесу, но вблизи никого не было.
Он тронул Макарова за ворот куртки. По этому знаку летчик набрал высоту, выключил мотор. Только так и можно переговорить, когда летишь на ПО-2.
— Командира не заметил?
— Не видно...
— Пройди мимо самого купола парашюта. Возможно, повис на стропах.
Очень низко пронеслись над прогалиной раз, потом второй... Когда самолет пошел с набором высоты, Смирин свесился за борт и увидел Дыма. Тот, выйдя из-под дерева, махал им рукой. Макаров развернулся и стал делать круг за кругом. Теперь рассмотрели, что Дым стоит, опираясь на палку. Ранен?..
А вокруг лес. Нигде ни дорог, ни тропинок.
Летчик снова набрал высоту, выключил мотор.
— Ваше решение? — посмотрел на Смирина.
— Нам бы сесть...
Макаров только покачал головой:
— Где же мы сядем? Разве что на купол парашюта,— с горечью улыбнулся он.
— Тогда пройдем еще раз над командиром, сумку санитарную ему сбросим.
Самолет пошел совсем низко. Смирин швырнул сумку на обвисшие лапы ели.
— Лови-и-те! — крикнул что было духу.
Увидели, что Дым подобрал сумку. Сделали еще три зруга и полетели домой.
Под крыльями тянулся густой старый лес. Потом пошли перелески, а дальше показались поля. Справа мелькнула извилистая речка, а впереди в озимом жите вилась долевая дорога.
"К нему же ни подъехать, ни подойти,— размышлял Смирин.— Одного тоже нельая оставлять. А что, если я попрошусь?.."
Вышли на аэродром. ПО-2 по-воробьиному подпрыгнул несколько раз и остановился возле самого командного пульта.
Подбежал встревоженный Зверев:
— Видели командира?
Выслушав рассказ Смирина и Макарова, развернул карту.
— До шоссе далеко...
—. И дорог нет,— вставил Анутюнов.
— Командир или ранен, или, когда приземлялся, повредил ногу,— сказал Смирин.— Я хочу прыгнуть к нему с парашютом. Кто меня сбросит?
— Вы парашютист?
— Десять раз прыгал.
— Что вы там один будете делать? — вызвался Анутюнов.— И я с вами.
— Вам запрещено прыгать с парашютом.
Зверев посмотрел на Смирина:
— Я вас сброшу
— Хорошо!
В это время со своего командного пункта прилетел Астахов. Подрулил к пульту и — к Твердохвалову:
— Какие меры приняли для поисков командира?
— Позвонил в штаб соединения...
— Что-о?!.
Трудно сказать, что было бы дальше, если б к ним не подошел Смирин. Он рассказал Астахову, что видел Дыма, сбросил ему санитарную сумку, что Дым уже может оказать себе первую помощь, но он, Смирин, хочет спрыгнуть к нему с парашютом и на месте разобраться, что там да как.
— С кем хотите лететь?
— Со Зверевым.
— Не медлить. Возможно, командир ранен. Правда, он ничего не передавал, пока у меня была с ним связь...
Смирин сунул за пазуху несколько бинтов. Шлемофон и куртку взял у Макарова, а парашют ему принес Анутюнов. Летчики экипировали Смирина, посадили в кабину и помахали руками.
Зверев все время шел с набором высоты и, когда увидел внизу парашют, выключил мотор.
— Приготовиться! — приказал он врачу.
Смирин, держась за левый борт, вылез на крыло. Ветер прижимал его к фюзеляжу.
— Поше-о-л! — крикнул Зверев.
Смирин ринулся вниз. При счете "четыре" выдернул кольцо парашюта. Его подбросило и поставило головой вверх. Когда огляделся, сразу понял, что сбрасывал его опытный человек. Хорошо сбросил.
Прицелился на прогалину левее зависшего на дереве парашюта, подтянулся на стропах и вскоре упал боком на мягкую хвою. Быстро погасил парашют и, уже снимая лямки, услыхал голос Дыма:
— Неси, боже, богатого да неженатого!
— Так и есть! — усмехнулся Смирин, подбегая к командиру.— Что у вас?
На правую ногу Дым уже не мог ступить.
— Да вот ствол об меня ударился...
"Это, пожалуй, еще не самое худшее",— подумал Смирин.
Он взял командира под руку, выбрал на траве местечко, помог сесть. Сам встал на колени и еще не успел дотронуться до сапога, как Дым предостерегающе протянул вперед руки:
— Болит, будь она неладна...
Зверев, едва не задевая верхушки деревьев, кружил над ними. Оба стали ему махать, чтоб летел домой. Зверев понял, еще раз низко пронесся над ними и пошел на аэродром.
Смирин между тем попытался стащить сапог, но, увидев, как Дым схватился за ногу, распорол ножом голенище.
Внимательно осмотрел, ощупал ногу, громко вздохнул:
— Переломчик имеется. Не ахти какой, но все же переломчик...
— И надо же подвернуться этой сосне!
Смирин из-под дерева принес санитарную сумку, собрал шину и, накладывая ее, говорил:
— Более ста лет назад французский хирург Дюпюитрен впервые описал вот такой перелом. С тех пор он и называется "дюпюитренов".
_ А может, "дымов" или "дымовский"? — сквозь сжатые зубы процедил командир.— Пусть-ка еще кто-нибудь достанет ногой во-он до того сучка...
Настроение у Дыма явно поднялось, а когда Смирин закончил бинтовать ногу, он даже попробовал встать.
— Я помогу.— Смирин подставил плечо, и так они потихоньку поковыляли в сторону шоссе.
