С порога долго всматривался: в лицо полковника, с закрытыми глазами лежавшего на койке. Но вот веки его поднялись, глаза засветилиоь радостью.
Макаров на цыпочках подошел к койке, обнял Дыма.
— Как хорошо, что вы дома,— прошептал он.— Как хорошо...
— Ну что вы, что вы...
Макаров не отходил от койки.
— Подломался малость.— Дым показал на ноги.— Ветер подвел.
Макаров с опаской взглянул на укрытые ноги командира.
— Трудно было догнать?
— Сразу перехватил. Из-под солнца спикировал на него и...
— С первого эахода,— договорил за него Макаров.
— Надеюсь, и вы бы смогли...
В груда у Макарова сладко заныло.
— Желаю скорее поправиться,— сказал он,— Побегу в штаб...
18
— Сколько можно спать? — крикнул майор Лущицкий, притворяя за собою дверь.— А если спишь, хоть бы замыкался.
Он думал, что застанет Смирина еще в постели.
— А кто меня украдет? — послышался из второй комнаты голос хозяина, а потом и сам он показался на пороге с бритвой в руке.— Привет! Садись, я мигом...
Вскоре вышел к товарищу чисто выбритый, в комнате запахло одеколоном.
Сергей Максимович пожал Смирину руку, пытливо оглядел его. Показалось, что Смирин немного осунулся, но в чертах лица, в выражении глаз оставалась прежняя живость.
Лущицкий знал, что эвакуировать Дыма из леса, где он приземлился, было нелегко.
— Так ты, говорят, прыгал с парашютом?
— Прыгал...
— Отчаянный человек! — Лущицкий помолчал, покрутил головой.— А я не прыгнул бы...
— Почему?
— Между нами? Боюсь!
— Прыгать надо, практиковаться.
— Один раз я прыгал. Да еще как! Летчики один за другим покинули самолет, а я — ни с места. Спасибо, начальник парашютно-десантной службы помог. Под зад коленом...
Смирин расхохотался на всю комнату:
— Значит, применил насилие?
— Ух, и полетел же! Где земля, где небо?.. Только ветер в ушах...
Коллеги от души посмеялись. Лущицкий встал, подошел к столу, достал из планшетки общую тетрадь.
— Все прочитал,— совсем другим тоном начал он.— И очень рад за тебя. Ты так глубоко разработал проблему кислородного голодания, что приходится только удивляться. Поздравляю, друже! И знаешь, что мы сделаем?
— Ну что?
— Пошлем твою работу моему учителю — профессору Семенову. Я с ним в переписке. Напишу письмо, попрошу, чтобы прочел. Давай бумагу!
— Посмеется только твой профессор,
— Посмотрим...
Лущицкий сел за стол и начал писать. Николай Иванович уже жалел, что показал ему свою тетрадку. Все было тихо, а теперь пойдут разговоры..,
— Вот так напишем. Взгляни.
Смирин прочел и встал на дыбы:
— Так нельзя. Что человек подумает?
— Ты не знаешь профессора! Это садовник в науке. Всю жизнь помогает молодым. В твоей работе столько нового, смелого и оригинального, что старик просто обрадуется. Дай конверт...
Большого конверта, как ни искали, не нашли. Воспользовались листом миллиметровки. Тетрадь вместе с письмом упаковали, надписали адрес и двинулись на почту, Сдали пакет и на крыльце задержались. Подошел летчик-капитан.
— Сергей Максимович, когда вы будете в барокамере?
— Сейчас иду.
— У тебя испытания? — спросил Смирин.
— Надо еще разок поднять капитана до "потолка".
— И у меня есть один человек...
— Кто это?
— Майор Зверев. После того случая в барокамере я много его тренировал, а сегодня хочу закончить подготовку.
Они направились в барокамеру, договорившись, что "подъем" проведет Лущицкий.
— На третье место сяду я. Давно не был на высоте,— попросился Смирин.— Возьмешь?
— Чего ты там не видел?
— Хочу кое-что проверить.
— Для науки на все согласен.
Пока Лущицкий занимался с капитаном, Николай Иванович позвонил Звереву. Тот не заставил себя ждать. Спросил у Смирина:
— Вы уже здесь? Когда же вы отдыхали?
— Отдохнул.
— Дым рассказывал. Хватило вам...— Что было, то прошло.
Они разговаривали, как добрые друзья. Измерив кровяное давление, Смирин сказал Звереву:
— Я тоже буду подниматься.
— Коллега, прошу сюда! — позвал Смирина к своему столу Сергей Максимович. Повязав ему на руку манжет, тискал резиновую грушу, следил за показаниями прибора.
— Ну-ка, еще разок.
— Забраковать хочешь?
— Кого?
Лущицкий вынул из ушей трубки фонендоскопа, приказал:
— Прошу занять места.
В барокамеру вошли втроем, сели за стол. Смирин проверил свой кислородный прибор. То же проделали и остальные.
Яркий свет, мягкий голубой цвет панели приятно бодрили Смирина. Стальная дверь закрылась, щелкнули замки, и "подъем" начался. Монотонно гудели насосы. За круглым оконцем, в шлемофоне, мерно расхаживал Лущицкий.
Смирин смотрел на стрелку альтиметра и думал, что сразу же после испытаний пойдет к командиру просить отпуск.
— Надеть маски! — приказал Лущицкий.
Стрелка альтиметра настойчиво шла вправо, показывая нараставшую высоту. Сейчас они дышали одним кислородом.
