Хмарук посмотрел вслед Макарову и что-то записал себе в книжечку. Видно было, что выступление лейтенанта ему понравилось. Сам он выступил в конце прений, которым задал тон Макаров. Похвалил комсомольцев за горячее желание служить Родине еще лучше, полнее использовать данную им в руки замечательную технику. Обещал немедленно разобраться с планированием подготовок и виновных вызвать на партийную комиссию. Но оставил без внимания и ряд других замечаний.
После собрания Хмарук ничего не сказал Звереву: тот сам понимал, где в полку узкое место.
Из клуба Зверев первым делом направился в кабинет начальника штаба. Твердохвалов, обложившись бумагами, что-то старательно писал.
— Срочно вызвали на командный пункт. Пока проверил связь — опоздал на собрание.
— Зачем вы мне об этом говорите?
— Вы же замполит...
— Не думайте, что комсомольское собрание нужно только замполиту. Вовсе нет. Комсомольцы говорили о том, как лучше обеспечить боевую подготовку полка, в котором вы являетесь начальником штаба. И это вам неинтересно?
— Я этого не сказал.— Твердохвалов отложил карандаш.— Неловко под конец заходить...
— А под конец именно о вас говорили.
— Кто? — Глаза Твердохвалова остановились, и он перегнулся через стол. Еще немного — ткнул бы указательным пальцем прямо в грудь замполита.— И вы помогали?
— Я всем помогаю,— сдерживая себя, сказал Зверев.— Теперь вот пришел вам помочь.
— Ну-ну,— громко выдохнул Твердохвалов.— Любопытно...
Он не мог представить, как замполит будет ему помогать. Такого за все время его службы на посту начальника штаба не бывало.
— Давайте разберемся, что произошло в эскадрилье Анутюнова. Летчики закончили подготовку в составе звена, провели воздушные бои, а вчера им по наземной подготовке читали лекцию "Бои пары". Нормально?
Твердохвалов уставился в бумаги. Зверев затронул самое больное место в работе начальника штаба. Что ответить? "Как он дознался об этом? Штабники сказали. Самому бы ни за что не докопаться".
Нажал кнопку на краю стола, приказал посыльному:
— Моего заместителя сюда!
Какое-то время стояла тягостная тишина. На пороге вырос заместитель.
— Несите планы подготовок...
Твердохвалов внимательно изучал планы по месяцам, по кварталам.
— В планах все нормально,— с облегчением посмотрел на Зверева.
— А на деле?
— Наземная подготовка отстала,— сказал заместитель.— Все полеты, полеты... Чтобы хоть немного догнать летную подготовку, вчера дали тему: "Бои пары".
— Идите! — ледяным тоном приказал Твердохвалов заместителю.
Снова в кабинете воцарилось молчание.
— И на собрании об этом говорили? — наконец глухо спросил начальник штаба.
— Не только об этом... Собрания тем и интересны, что на них мы учим людей и сами учимся...
— Это верно.
— Надо неотложно пересмотреть планы подготовок, привести их в соответствие с жизнью. Обратить особое внимание на подготовку летчиков, исходя из индивидуальных особенностей каждого. Что? Трудно?
Никто до этого так не разговаривал с Твердохваловым. Сходились планы в общих чертах за месяц, квартал — и прекрасно! В детали никто никогда не вникал.
— С какой это стати на комсомольском собрании задумали критиковать начальника штаба? — не сдавался Твердохвалов.— Это укрепление авторитета?
— Допустим, начальника штаба не критиковали. А насчет планирования говорили. И по делу!
В душе у Зверева нарастала досада. Разговор продолжать не хотелось, и он вышел из кабинета.
Твердохвалов остался один. Посидел, подумал и... пришел в ужас. Это же столько работы! Сиди день и ночь и строчи, строчи... Однако если сделать так, как советует Зверев, поднимется культура работы штаба, планы перестанут быть запыленными бумажками, обретут реальность. Тут-то и будет виден настоящий штабной офицер, мастер своего дела...
Да, с завтрашнего дня все пойдет по-другому. Твердохвалов прикинул, с чего начнет, и вдруг испугался. Коль Зверев пришел к нему в кабинет и в глаза заговорил о недостатках в работе штаба, то почему ему не продолжить разговор на собрании партийного актива? Разложат на обе лопатки, и тогда уж не подняться.
Сердце у Твердохвалова защемило, на лице горохом высыпал пот. Нечего Звереву заглядывать в рабочую папку начальника штаба — пусть занимается своими делами. Но как этого добиться?
"Налажу дело по-настоящему и тогда, ежели что, возьму и поставлю товарища замполита на место",— улыбнулся от счастливого предвкушения Твердохвалов.
21
Смирин приехал на станцию Клим утром. Ни на минуту не задержался на перроне, не заглянул в веселенькое белое помещение вокзала, а сразу вышел на привокзальную площадь. Замедлил шаг возле ухоженных газонов небольшого скверика и, увидев на перекрестке милиционера в белой летней гимнастерке, направился к нему.
Милиционер унял его нетерпение: от станции до города около трех километров. Смирин не стал дожидаться автобуса и зашагал улицей пристанционного поселка.
За околицей сразу пошли поля. Слева на неоглядных просторах кустилось жито, а по правую руку лежали аккуратно заборонованные площади яровых. Вовремя отсеялись...
