Дорога, обсаженная березами, круто взбегала на пригорок, из-за которого торчали верхушки трех заводских труб. Над каждой курилось легкое желтоватое облачко. Вроде и не дым...
Светило яркое солнце, в небе заливались жаворонки.
Смирин, рассматривая незнакомые места, быстро шел обочиной дороги. Легкое волнение подгоняло его. Легкое потому, что он, сказать по правде, не очень-то верил в счастливые повороты судьбы. Иное дело, чего-то добиться, что-то одолеть трудом, а чтобы вот так на тебя взял да и свалился неслыханно щедрый подарок — нет, такого не бывает.
Взошел на пригорок. Теперь город был как на ладони. На окраине высились заводские корпуса, из труб вдруг повалил густой черный дым. Перед самым городом виднелся мост, синела гладь реки в зеленом обрамлении заливных лугов.
Вскоре Смирин уже шагал по окраинной улице города, невольно считая такие же веселые, как вокзал, белые, домики. Повсюду за заборами тянулся вишенник, а вдоль улицы — каштаны. На крыльце двухэтажного светлого здания в глубине двора Смирин увидел женщину в белом халате. Свернул. Это была городская больница.
— Где главный врач? — спросил у санитарки, подметавшей крыльцо.
— У себя. Первая дверь налево...
Ему дали халат, и он, на ходу набросив его, вошел в кабинет главного врача.
— Видимо, на работу? — встретил его обрадованным взглядом зеленоватых глаз седой сухощавый человек.— К нам направлены?
— Служу, служу еще...
— Прошу прощения, а служите в части или в госпитале?
— В части.
— Во время войны я служил на военном аэродроме...
— И я служу в авиации.
Главный врач так просиял, будто встретил однополчанина.
— Я, знаете, любил летать...
— Значит, вы и по натуре авиационный врач. А здесь хирургом?
— Инфекционист.
— Обычно главврачами бывают хирурги.
— И у нас так было. Я временно...
— Вы давно работаете в этом городе?
— С сорок пятого.
— Скажите, есть у вас здесь врач Смирина?
— Смуглая такая? Была, была... Работала, если не ошибаюсь, в Заречном районе.
— Одна была или с сыном?
— Точно не могу сказать,— удивился главврач, заметив, как Смирин вдруг побледнел.
— А где же она сейчас?
Главврач развел руками:
— Надо позвонить в горздрав...
Смирин уже не слушал его, прощался:
— Всего вам хорошего!
На улице спросил встречную женщину!
— Далеко горсовет?
Она указала в центр города.
От быстрой ходьбы и нахлынувшего необычного волнения сердце Смирина, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он не видел людей, не замечал красоты солнечного дня; в ушах тонко-тонко звенело.
В считанные минуты очутился на центральной площади города.
— Где у вас горсовет? — спросил у пробегавшего мальчугана.
— А вот...— недоуменно показал тот на ближайшее здание.
Смирин подивился, что сам не разглядел крупной надписи на фронтоне здания, взбежал на высокое крыльцо. На втором этаже нашел отдел охраны здоровья.
В просторной комнате за столом сидели одна напротив другой две женщины средних лет, похожие, как близнецы. Смирин подумал, что сходство уж больно велико, протер глаза, спросил;
— Кто из вас заведующая?
— Рано нам в эаведующие...
Одна из женщин показала рукой налево. Только сейчас Смирин увидел там дверь. Вез стука вошел в кабинет.
— Разрешите?
— Прошу! — кивнул человек, сидевший за столом. Он даже не посмотрел на вошедшего.
— У меня вопрос...
Заведующий поднял голову и, словно что-то попало ему в глава, стал их торопливо протирать. Вскочил из-за стола, отступил назад.
— Что делается на эемле! — вскрикнул Смирин.— Ивин? Колька-а!
Они крепко обнялись, стул, на котором сидел Ивин, полетел на пол. В четыре руки подняли его. Потом заговорили наперебой; вспоминали первый день войны, бомбежку, танковый бой, овраг, медицинский пункт и доктора Эскина...
Наконец Ивин выскользнул из объятий Смирина, подался на несколько шагов назад, всмотрелся как следует.
— Он! Ей-богу, он! — крикнул и опять бросился к Смирину, тискал его, ощупывал плечи, словно хотел еще раз убедиться, что перед ним живой человек, а не призрак.
— Дорогой ты мой! С того света явился! Майор? Академию окончил? А я, братка, пошел по цивильной линии. Горздравом стал...
Ивин мало изменился. Разве что лицо посуровело, как-то потемнело, как будто он долго пекся на южном солнце. На левой щеке белел шрам — след пулевого ранения. От этого казалось, что он все время улыбается одной половиной лица.
Теперь Смирин уже верил в невозможное.
— Где же моя жена?
— А браточка! Ну что я за человек! — Ивин схватился ва голову.— Твоя Алеся работала у нас, а потом уехала...
— А Василь?
— И Василь... Славный такой хлопец!
— Где же они?
— От нас посылали врачей на стройки. Алеся сказала, что всегда была на переднем крае, и записалась первой...
Ивин отворил дверь в общую канцелярию:
— Марья Ивановна, где-то у нас было письмо от доктора Смириной. Помните, она уехала на восток?
— Помню. Было письмо...
— Поищите, пожалуйста.
Женщина принесла папку с бумагами, показала разорванный конверт и письмо, подшитые вместе с другими документами.
— Дайте сюда,— сказал Ивин.
Она аккуратно извлекла из папки письмо вместе с конвертом, отдала Ивину.
— В прошлом году получили,— сказала и вышла из кабинета.
