- Малыш, ты всегда будешь моей девочкой, я не хочу и не могу мириться с тем, что ты вернулась к мужу. Почему ты так жестока, почему отталкиваешь и скрываешься в неизвестном направлении. Малыш, когда я смогу просыпаться рядом и ощущать твое тепло, видеть твое лицо, глаза и улыбку и знать, что они адресованы мне? - девушка тяжело дышала и, подойдя к окну, распахнула его, сделав несколько больших глотков. - Почему нет того, о чем мы мечтали, почему ты упрямо бежишь в противоположную сторону от меня, - она, не поворачивая головы, закусила нижнюю губу. - Почему, любя, ты врешь мне, пытаясь доказать обратное, почему между нами пролегла какая-то тайна, как пропасть, почему между нами так много почему?
- У тебя еще много вопросов?
- Торопишься?
- Не то что бы.
- Почему мы с тобой дошли до последней стадии, когда одному уже в тягость выслушать другого, неужели все настолько изменилось, Лера? Неужели у тебя настолько очерствело сердце. Я не могу поверить в то, что ты желаешь поставить жирную точку, - девушка ощутила теплый поток по ногам, она повернула голову и, внимательно смотря ему в глаза, тихо пробормотала:
- Кажется, у меня отошли воды.
- Вода, что?
- Джон, ты кретин?! Я рожаю! - не сдержавшись, громко выкрикнула она. Девушка внимательно следила за его реакцией, она видела, как он оцепенел на несколько секунд, видела исказившееся любимое лицо, видела сильную дрожь в руках, когда он набирал номер телефона, слышала его надтреснувший голос, которым он что-то пытался объяснить врачу. Его испуг, волнение и тревогу, которые перемешивались в его голубых глазах. Он быстро умылся и, вдохнув поглубже, подхватил ее на руки, выходя из туалета, тихо повторял:
- Малыш, все хорошо, дыши, не волнуйся, скорая уже едет. Держись, моя девочка, я рядом, я больше тебя никогда не оставлю, - дальше все происходило как в тумане, большое скопление народа в холле, встревоженное лицо Роберта с ревущей на руках Линой, медики в белых костюмах, которые что-то спрашивали и записывали в бланк, Джона, который бережно опустил ее на каталку. Голова кружилась, боль раздирала на части. И она, не в силах больше терпеть, издала протяжный крик. Джон одной рукой сжимал ее холодную мокрую руку, а другой оживленно жестикулировал, в результате этих немых расстановок к ним присоединился один из его охранников. Роберт шел рядом с другой стороны каталки и пытался успокоить Лину.
